Как банковские месседжи смещают фокус вины и усугубляют общественные ожидания.docx

Как банковские месседжи смещают фокус вины и усугубляют общественные ожидания<br> В последние годы представители Правительства и Национального банка Казахстана неоднократно заявляли о росте закредитованности. Например, АРРФР заявило, что в 2024 году банками второго уровня выдано новых кредитов на 36,2 трлн тг, что больше на 19,5% по сравнению с 2023 годом.<br> Из них 20,7 трлн тг выдано населению, что больше на 23,9%, чем в 2023 году. При этом наибольший рост зафиксирован в потребительском кредитовании – объём таких займов увеличился на 33,5%, достигнув 13,8 трлн.<br> Аналогичные оценки приводил и НБ РК: в 2025 году продолжается рост кредитования населения (на 24,4% по сравнению с 2024 годом), в т. ч. по потребительским кредитам (на 33,5% по сравнению с 2024 годом).<br> В связи с этим Правительство предлагает применение контрциклического буфера капитала в сегменте розничного кредитования, т. е. повышение требований к капиталу банков в отношении розничных портфелей, а также реализация ряда других мер.<br> На фоне обсуждения инициатив по ужесточению регулирования потребкредитования, снижения предельной полной стоимости кредита (ГЭСВ) и усиления проверки платёжеспособности заёмщиков, данные меры уже вызывают неоднозначную реакцию в обществе.<br> В медиапространстве активизируются нарративы о том, что государство «перекладывает ответственность» за рост долгов на сами банки и население, вместо того чтобы решать проблему снижения реальных доходов и роста цен.<br> Идут утверждения, что реальные причины закредитованности кроются в социально-экономической политике, которая не обеспечивает устойчивого роста уровня жизни граждан.<br> Финансовый сектор через зависимые медиа и инфлюенсеров выступает с критикой в адрес регуляторов, заявляя о чрезмерном вмешательстве государства в рынок и риске снижения доступности кредитов для социально уязвимых групп.<br> Продвигаются тезисы о том, что новые ограничения приведут к росту теневого кредитования, деятельности нелегальных кредиторов и МФО, а также ухудшению финансовой доступности для населения.<br> Кроме того, в публичных дискуссиях могут усиливаться нарративы о неэффективности ранее предпринятых мер (в ч., программ реструктуризации и банкротства физических лиц), а также о несогласованности действий между Нацбанком, АРРФР и Минфином.<br> Это сопровождается утверждениями, что власти борются с последствиями, а не с причинами – дефицитом качественных рабочих мест, низкими зарплатами и недостаточной соцподдержкой.<br> Независимые эксперты и банки уже утверждают, что тревожные заявления государственных лиц о «кредитной катастрофе» в РК на деле не подтверждаются официальной статистикой, а масштаб проблемы преувеличен.<br> При этом указывается на избирательный подход банками при выдаче займов, а также на то, что Казахстан относится к странам с низкой долговой нагрузкой домохозяйств: по данным МВФ, отношение задолженности домохозяйств к ВВП составляет около 15,2%.<br> Также отмечается, что драйверами ускорения инфляции в стране являются структурные проблемы экономики, а именно внутренние дисбаланс и меры, принимаемые государством. Указывается на повышение цен на комуслуги, топливо, продовольствие, медицинские услуги и лекарства и т.д.<br> Подчёркивается, что такие факторы, как рассрочки, потребительские кредиты и маркетплейсы, оказывают минимальное влияние на общий уровень инфляции и практически не формируют «дополнительного» спроса.<br> В результате подобные нарративы способны усилить недоверие к государственным институтам и дискредитировать экономическую политику правительства, особенно, если рост долгов продолжится на фоне заявлений об «отсутствии кредитной катастрофы».<br> При неблагоприятном сценарии общественные настроения могут перерасти в протестные нарративы, где акцент будет сделан на несправедливости финансовой системы и неравенстве доступа к экономическим возможностям.<br> Следует отметить, что в итоге данная ситуация может превратиться не только в экономическую, но и в политическую проблему, затрагивающую личный имидж Главы государства как основного инициатора и символа курса на «ответственное заимствование».