Приграничная информбезопасность.docx

Google Docs neutral 2026-04-11 30 чанков ~42 мин чтения

Сущности

Tab 1 Информационная безопасность в приграничных регионах Мониторинг текущей ситуации, тенденций и проблем в обеспечении информационной безопасности в приграничных регионах с выводами Общее положение Информационная безопасность приграничных регионов Казахстана остается одним из ключевых направлений национальной безопасности, так как именно эти территории наиболее подвержены трансграничному влиянию, внешним нарративам и деструктивным идеологическим практикам. В условиях высокой открытости границ, активного трансграничного общения и интенсивного развития цифровых коммуникаций, приграничные области становятся пространством, где пересекаются интересы соседних государств, локальные идентичности и общенациональные приоритеты. Анализ текущей ситуации показывает, что уязвимости информационного пространства различаются в зависимости от направления границы и конкретного соседнего государства, что требует дифференцированного подхода. Так, были выделены три основные сферы приграничного влияния на казахстанскую информационную среду: российское влияние на северные и западные регионы; китайские влияние на юго-восточные области страны; узбекское влияние на южные территории. В совокупности, ситуация в приграничных регионах отражает сложность поддержания единого информационного пространства Казахстана. Каждый вектор границы несёт свои вызовы: на юге – этнокультурное влияние и деструктивные религиозные практики; на севере и западе – активное проникновение российских нарративов; на востоке – информационные дискуссии вокруг китайского присутствия. В этих условиях необходим комплексный мониторинг и проактивная государственная политика, ориентированная на укрепление национальной идентичности, развитие отечественного медиаконтента и интеграцию приграничных регионов в общенациональный контекст. Российское влияние Профиль и контур влияния Российское влияние на Казахстан проявляется в тесной политической, экономической и гуманитарной сферах, где страны активно сотрудничают в рамках ЕАЭС, ОДКБ, а также через значительный товарооборот и культурные связи. Казахстан рассматривает Россию как одного из своих ключевых стратегических партнеров, что обуславливает тесное взаимодействие, несмотря на стремление Казахстана к многовекторной внешней политике. Россия является одним из крупнейших экономических партнеров Казахстана. Структура взаимной торговли постоянно диверсифицируется, и все большее место в ней занимает несырьевая продукция с высокой добавленной стоимостью. Российское информационное влияние в Казахстане сохраняет системный и разноуровневый характер, но наиболее выражено оно именно в приграничных и северных регионах – Северо-Казахстанской, Костанайской, Павлодарской, Западно-Казахстанской и Восточно-Казахстанской областях. Культурная и языковая близость, а также техническая доступность российских каналов и интернет-ресурсов создают благоприятную почву для распространения пророссийских нарративов. Отмечен многосторонний характер проведения информационной работы по продвижению пророссийских нарративов в обществе в приграничных регионах. По данным Factcheck.kz, несмотря на разговоры об «ослаблении» позиций России после начала войны в Украине, ее влияние в Казахстане сохраняется. В экономике и военной сфере Россия остается ключевым партнером, одновременно усиливается ее зависимость от Казахстана. Также отмечается, что в информационном поле Россия продолжает играть доминирующую роль. Казахстанская аудитория в значительной степени потребляет российский контент, а телеканалы и агентства РФ формируют существенную часть медиапространства страны. Это позволяет России сохранять влияние на восприятие международных событий и общественное мнение в Казахстане. Каналы и уязвимости Предрасположенность к получению информации через российские информационные каналы (социальные сети и мессенджеры) из-за низкой информированности населения. Также в региональных СМИ фиксируется публикация материалов с рекламой работы/обучения в РФ, а также жилищных программах для граждан Казахстана, желающих переехать в РФ. Недостаточное покрытие казахстанским информационным полем в приграничных регионах (основными операторами спутникового телевидения являются «Триколор» и «МТС», а также сохранение российских телеканалов в пакетах отечественных провайдеров) – отсутствие качественного покрытия казахстанскими телеканалами и недостаточной эффективностью работы местных исполнительных органов в обеспечении информационной инфраструктурой. Отсутствие работы или низкий уровень заработных плат – создает предпосылки для «чемоданных настроений» среди местного населения и поиска источников заработка вне места проживания, что может быть использовано российскими работодателями для привлечения казахстанцев. Высокая доля русскоязычного, славянского населения вдоль границы с РФ – близость культуры, родственные связи, предрасположенность к российскому информационному воздействию из-за деления “свой-чужой”. Показательные кейсы Массовая реклама набора в агрохолдинги РФ в районной прессе Костанайской области (акцент на высоких зарплатах и жилье) – реакция акиматов с просьбой ограничить такие объявления. Влияние также усиливают «челночные» пропуска (например, с.Сайхин, ЗКО). На фоне войны РФ–Украина регулярно всплывают нарративы о «русофобии» и «подаренных территориях». Контрмерой стали синхронные опровержения: в апреле 2025 г. Минобороны и Stopfake.kz оперативно разъясняли суть закона о территориальной обороне (не «военная подготовка против РФ», а внутренняя устойчивость). Юридический контур – реальные сроки по ст. 180 УК за публичные призывы к сепаратизму в СКО – работает как фактор сдерживания. Таким образом, российское влияние в приграничных областях носит устойчивый, инфраструктурный характер: комбинация доступности российской сетки ТВ, привычек потребления русскоязычных соцсетей и «социальных мостов» (вахтовая работа, обучение, льготные программы) формирует для части аудитории «первую версию» любой международной темы и повышает восприимчивость к нарративам о «защите русскоязычных» и «спорной государственности». Устойчивость на этом направлении достигается не блокировками, а конкурентной скоростью и локальностью: синхронные опровержения с первоисточниками, быстрые русскоязычные форматы «что делать завтра в нашем районе», плюс предсказуемая правоприменительная рамка как крайний рубеж. Китайское влияние Профиль и контур влияния Китайское информационное влияние на Казахстан наиболее ярко проявляется в приграничных регионах, где ежедневно воспроизводятся тесные экономические, культурные и социальные связи. Именно здесь торговля и логистика выступают главным каналом проникновения «мягкой силы». МЦПС «Хоргос», крупные рынки и терминалы формируют среду, где китайские товары, реклама и торговые практики становятся частью обыденности. Отдельно следует выделить наплыв китайского автопрома. Двуязычные ценники, распродажи под китайские календарные даты и массовое присутствие китайских товарных линеек закрепляют привычку воспринимать Китай как основной источник доступных и разнообразных продуктов. В городах к этому добавляется быстрое распространение китайских брендов повседневного потребления. В Алматы, а затем и в других крупных центрах страны, получили популярность сети WEDRINK и Mixue, которые воспринимаются не только как точки питания, но и как «места встречи» молодежи. Существенную роль играет и фактор кандасов – переселенцев из Китая, сохранивших устойчивые культурные и информационные связи с прежним местом проживания. Самые крупные общины кандасов находятся в Алматинской области и области Жетысу (309 651 человек), Туркестанской (217 760), Мангистауской и Жамбылской (по 162 700), а также в Восточно-Казахстанской области и области Абай (54 120). Эти группы формируют особую медиасреду, где китайский контент органично соседствует с национальным и глобальным информационным полем. Каналы и уязвимости Главным каналом проникновения китайских практик остается торговля. В приграничных районах предприниматели постепенно переходят на использование китайских цифровых инструментов. Для закупок и коммуникации с поставщиками они активно применяют WeChat, включая встроенные миниприложения для оплаты и отслеживания логистики, а также такие площадки, как Pinduoduo, 1688 и Taobao. Уязвимости проявляются в нескольких плоскостях. Во-первых, это технологическая зависимость: китайские компании являются основными поставщиками телекоммуникационного оборудования и решений для «умных городов» в приграничных зонах, что делает локальную инфраструктуру более уязвимой к внешнему контролю. Во-вторых, сохраняется мониторинговый разрыв: активное использование кандасами и торговыми сообществами китайских соцсетей (WeChat, QQ, RedNote) формирует сегменты коммуникаций, которые плохо поддаются наблюдению из-за языковых и платформенных барьеров. Показательные кейсы Наиболее показательно распространение китайских брендов в городах Казахстана. Сети WEDRINK и Mixue за короткий срок превратились из новых торговых точек в популярные молодежные пространства. В их формате закрепляется не только товарная, но и культурная составляющая: оформление, реклама, способы коммуникации с клиентом. Этот процесс создает устойчивое восприятие китайской культуры как части повседневной жизни. Другим важным примером стало внедрение китайских цифровых практик в работу приграничных торговцев. Использование WeChat и маркетплейсов для закупок и взаимодействия с партнерами стало для них нормой. Через эти каналы формируются устойчивые модели поведения, которые затем могут переходить и в бытовую сферу. Обращает внимание тот факт, что обсуждение смерти А.Гульстан, вызвавшая определенный резонанс в Казнете, также велось в китайском сегменте интернета, в частности на платформе Xiaohongshu (RedNote). Из-за барьеров языка и особенностей платформы этот пласт коммуникаций оказался практически недоступным для казахстанских инструментов мониторинга. В итоге возникла трудность в оценке восприятия события среди части общества, глубже интегрированной в китайское медиапространство. Не менее показательно и то, что китайская повестка остается чувствительной для казахстанского общества. В 2016 и 2019 годах в стране наблюдались всплески антикитайских настроений, вызванные слухами о продаже или аренде земли иностранцам, а также протесты 2018 – 2021 гг. у консульств КНР касательно Синьцзяна и прав этнических казахов. Такие кейсы показывают, насколько быстро китайское информационное присутствие может становиться предметом споров и как легко оно может быть использовано для подогрева недоверия. Таким образом, китайское информационное влияние в Казахстане имеет сложный профиль: оно опирается на экономику и торговлю, усиливается за счет культурных кодов и цифровых практик, а также проявляется в медиасреде кандасов. При этом сохраняются уязвимости – технологические, контентные и мониторинговые, которые усиливают риск асимметрии. Показательные кейсы последних лет демонстрируют как возможности, так и угрозы: китайское присутствие может восприниматься как источник модернизации и новых практик, но одновременно порождать протестные нарративы и информационную напряженность. Узбекское влияние Профиль и контур влияния Узбекский фактор опирается на языково-аудиторную инфраструктуру и компактное расселение в Туркестанской области, что формирует устойчивый узбекоязычный сегмент с собственными кодами доверия. По данным Бюро нацстатистики на начало 2025 г. в стране проживает около 678,5 тыс узбеков, доля 3,3 процента, и это не ниша на периферии, а самостоятельный рынок медиапотребления со своими ритмами. Официальные узбекоязычные издания Janubiy Qozog‘iston и Сайрам садоси выступают легитимными ретрансляторами и удобной площадкой для быстрого упаковывания разъяснений на родном языке, однако при рассинхронизации с цифровой средой информационный вакуум быстро заполняют трансграничные узбекские ресурсы в YouTube и Telegram. Флагманские площадки вроде Kun.uz имеют многомиллионные аудитории, что позволяет им задавать эмоциональную рамку обсуждения и влиять на выбор тем в узбекоязычных лентах юга. Каналы и уязвимости Критичны три узла повышенной чувствительности, которые срабатывают быстрее привычных редакционных циклов. Религиозно-идеологический контент в мессенджерах масштабируется через внутриобщинные связи и авторитетов, что усиливает эффект любой внешней темы. Этнизация бытовых конфликтов ускоряется за счёт пересылки старых видео и слухов, где к локальному инциденту моментально приклеивается межэтнический смысл. Социальные сюжеты земля, вода, рынки, льготы получают первую версию событий у внешних медиа, тогда как официальные источники выходят позже и заметно суше, из-за чего в узбекоязычных селах закрепляется внешняя трактовка. При этом старые региональные медиа на узбекском остаются естественными стабилизаторами, если заранее обеспечивать для них короткие разъяснения и локальные примеры, понятные именно их аудитории. Показательные кейсы Серии задержаний предполагаемых сторонников радикальных течений в 2024 г. в том числе в южных областях показали цену промедления с комментариями и необходимость своевременного пояснения религиозной повестки на узбекском языке. Эпизод в с.Шорнак в 2020 г. продемонстрировал, как локальный конфликт в сетях превращается в историю с межэтнической окраской, когда в оборот идут старые ролики и эмоциональные призывы. Эти эпизоды не свидетельствуют о массовости угрозы, они фиксируют скорость распространения и подтверждают потребность в синхронном узбекоязычном комментарии по чувствительным темам, включая социальные вопросы и хозяйственные конфликты, которые чаще всего становятся питательной средой для внешней эмоциональной подачи. Таким образом, южный регион уязвим не из-за «политического экспорта» Ташкента, а из-за собственной языково-аудиторной инфраструктуры и трансграничной цифровой экосистемы, где внешние узбекоязычные площадки задают тон, а религиозный и «социальный» контент быстро масштабируется через внутриобщинные связи. Ключ к устойчивости – совпадение скорости и кода: одновременные узбекоязычные разъяснения в коротких форматах, постоянные партнерства «редакции и общины» (включая «Janubiy Qozog‘iston», «Сайрам садоси», «Дустлик») и адресный мониторинг местных ресурсов с заранее заготовленными юридически выверенными опровержениями. Выводы Информационная картина приграничных регионов Казахстана определяется разными скоростями и привычками потребления. На севере и западе устойчивое присутствие российских телеканалов и сетевых площадок формирует для части аудитории первую версию международных и внутренних событий, закрепляются сюжеты про защиту русскоязычных. На востоке чувствительность держится на экономике, логистике, земле, экологии, занятости и обращении с данными по приграничным проектам. На юге действует самостоятельный узбекоязычный сегмент, где через мессенджеры и внутриобщинные сети быстрее всего расходятся религиозные и социальные темы. Для всех направлений заметны общие проблемы – запаздывание официальных разъяснений по сравнению с внешними источниками, использование старых видео и слухов для разогрева инцидентов, неравномерное качество локальных медиа и связи, склонность части аудитории доверять внешним трактовкам. Методические рекомендации по нейтрализации внешнего информационного влияния в приграничных регионах В связи с вышеизложенным разработаны предложения по нейтрализации внешнего информационного влияния в приграничных регионах. Настоящие методические рекомендации служат следующим целям: Повысить уровень осведомленности населения о рисках дезинформации и манипулятивного контента. Развить навыки критического мышления и медиаграмотности среди различных целевых групп. Повысить доверие к достоверным и проверенным источникам информации. Создать условия для формирования устойчивого информационного иммунитета в приграничных территориях. Сформировать культуру ответственного потребления, распространения и анализа информации. Принципы работы: Локализация и адаптация контента. Сообщения адаптируя под язык, культурный контекст и медиа-привычки жителей отдельных приграничных регионов. Проактивность. Приоритет – предотвращение дезинформации и распространения фейков через заблаговременную работу, а не только через опровержение постфактум. Прозрачность источников. В каждой публикации следует указывать ссылку на первоисточник, официальный документ или норму права. Оперативность и единый тон. Быстрые, краткие и единообразные опровержения во всех каналах. В данном документе будут представлены методы взаимодействия с аудиториями и необходимые мероприятия для реализации в рамках информационной безопасности в приграничных регионах страны. Общие рекомендации Мониторинг и раннее предупреждение В каждом приграничном регионе следует вести перечень всех основных источников информации, популярных среди жителей (Telegram-каналы и чаты, группы во «ВКонтакте» и «Одноклассники», локальные СМИ, телевизионные каналы). Необходимо систематически отслеживать данные источники на предмет распространения дезинформации и манипулятивных нарративов. Особое внимание следует уделять мониторингу и анализу распространяемой дезинформации и ключевых нарративов, характерных для каждого региона (например, север/запад – тема о «защите русскоязычных», тезис о «подаренных землях», восток – земельные вопросы, экологические риски, юг – религиозные и этнокультурные темы, связанные с деятельностью местных диаспор и др.). Дополнительно предлагается создать реестр персон и пабликов, систематически распространяющих фейки. Так, целесообразно запускать специальные проекты в социальных сетях, где деятельность из реестра будет демонстрироваться публично: разоблачения фейков, примеры манипуляций, инфографика с пояснениями. Профилактика в информационном пространстве Для снижения восприимчивости населения к внешнему влиянию необходимо систематически проводить разъяснительную и просветительскую работы в информационном пространстве: Создание предупреждающего контента. Подготовка коротких видеороликов, инфографики, карточек, которые заранее объясняют наиболее распространенные приемы манипуляции и внешнего влияния (в т.ч. «whataboutism» – практика ответа на обвинение или сложный вопрос путем выдвижения встречного обвинения или поднятия другого вопроса, «ложная дилемма», «зомби-фейки», подмена причинно-следственных связей и др.). Данный контент следует распространять в социальных сетях, в качестве межпрограммных вставок на телевидении, рекламных роликов (пропускаемые и непропускаемые) перед началом видео на Youtube/Rutube, таргетированной рекламы. Распространение правил проверки достоверности информации. Для формирования у населения навыков проверки контента необходимо внедрять простые и универсальные алгоритмы медиаграмотности. Например, алгоритм SIFT: Stop (остановись и не пересылай сообщение сразу), Investigate (проверь источник информации), Find (найди подтверждение в других авторитетных СМИ), Trace (дойди до первоисточника). Данный алгоритм целесообразно распространять через карточки, видеоролики, чек-листы в популярных среди населения источниках информации, в т.ч. с демонстрацией практического применения данного алгоритма (например, пошаговый разбор какой-либо информации с использованием алгоритма). «Горячие линии» и система жалоб на контент Следует ввести единый канал для жалоб на дезинформацию и манипулятивные материалы. Дополнительно рекомендуется развивать механизм «народного мониторинга» – формирование сети добровольцев, в том числе из числа «амбассадоров доверия», которые будут оперативно фиксировать фейки, сообщать их в уполномоченные органы и/или администрации социальных сетей (посредством кнопки «Пожаловаться на контент»). Укрепление информационного и культурного пространства Зарубежные источники часто акцентируют внимание на неудовлетворительном социально-экономическом положении приграничных регионов. Подчеркиваются низкие доходы, отсутствие рабочих мест, слабая инфраструктура, что усиливает социальное недовольства. В условиях недостатка качественного отечественного контента жители начинают доверять именно внешним медиаресурсам, которые предлагают более эмоциональную и убедительную картину. Такая ситуация формирует информационный разрыв и повышает восприимчивость к деструктивным нарративам. Важно учитывать, что близость территориального расположения приграничных государств создает эффект сравнения: жители видят социально-экономические изменения у соседей напрямую (во время поездок, торговли, трудовой миграции). Это усиливает интерес к внешней повестке. В этой связи предлагается в информационной работе, помимо формирования медиаграмотности, также демонстрировать позитивные примеры внутреннего развития страны и реальные достижения регионов. Развитие межрегионального контента. Съемка документальных фильмов, сюжетов и подкастов, показывающих жизнь и достижения разных регионов Казахстана, чтобы жители видели, что позитивные изменения происходят по всей стране. Программа культурного обмена (по примеру т.н. «городов-побратимов»). Организация взаимных поездок школьников, студентов и журналистов из приграничных областей в другие регионы страны, что позволит снизить «эффект сравнения с соседями» и показать внутреннее многообразие Казахстана. Популяризация историй успеха. Продвижение локальных героев (фермеров, учителей, предпринимателей, общественных деятелей) как примеров для подражания и доказательства, что успех возможен на территории Казахстана. Наряду с этим важно демонстрировать возможности в Казахстане (привлекательность вузов, наличие трудовых мест, меры социальной поддержки). Работа с локальными сообществами и лидерами мнений Следует в каждом приграничном регионе создать сеть т.н. «амбассадоров доверия» из числа местных блогеров, предпринимателей, религиозных, общественных деятелей и др., которые будут пересказывать официальные сообщения простыми словами и в доступной форме. Формы работы: Публичные комментарии. Амбассадоры выступают в местных СМИ, транслируя официальную позицию простым языком. Прямая коммуникация с гражданами. Проведение встреч в школах, домах культуры, религиозных учреждениях с обсуждением актуальных фейков и разъяснением фактов. «Сетевые» форматы. Создание коротких видеороликов или публикаций от лица известных в приграничных регионах лиц о необходимости проверки информации и опровержения дезинформации (например, «как проверить новость», «как я читаю ленту новостей?», «мой личный топ достоверных источников» и др.). Регулярная поддержка. Амбассадорам предоставляются готовые материалы (инфографика, чек-листы, тезисы), которые они могут адаптировать под свои каналы. Работа с региональными СМИ Поддержка редакций. Выделение грантов, техники и обучение журналистов для повышения качества местного контента. Создание ассоциации приграничных СМИ. Создание объединения независимых редакций для обмена материалами и противодействия внешнему влиянию. Регулярные форумы и конкурсы. Проведение медиафорумов и конкурсов среди журналистов приграничных регионов для популяризации качественной журналистики и обмена опытом. Технические и инфраструктурные меры Снижение зависимости от внешних источников также требует укрепления отечественной информационной инфраструктуры: Предоставление льготных казахстанских спутниковых ТВ-пакетов, особенно в приграничных селах. Ужесточение контроля за использование незарегистрированных зарубежных спутниковых антенн. Активное выявление фактов незаконного подключения и распространения иностранного вещания. Поддержка местных провайдеров в улучшении покрытия мобильного интернета и внедрение нулевого тарифа на казахстанские образовательные и медийные ресурсы. Усиление кибербезопасности на местных страницах и ресурсах. Обязательное использование двухфакторной аутентификации для официальных страниц МИО в социальных сетях и местных пабликов. Внедрение базовых протоколов защиты на сайтах госучреждений, местных СМИ от взлома и подмены информации. Оффлайн-мероприятия Несмотря на ключевую роль онлайн-среды в распространении информации, важным направлением остается работа в офлайн-форматах. Жители приграничных регионов активно взаимодействуют через школы, библиотеки, дома культуры, религиозные объединения и этнокультурные сообщества. Оффлайн-меры усиливают цифровую работу, создавая дополнительный канал коммуникации с населением, особенно с группами, менее вовлеченными в интернет-пространство (старшее поколение, сельские жители). Внедрение учебных модулей. Проведение обязательных занятий по медиаграмотности в школах, колледжах и вузах, включающих практические упражнения по распознаванию фейков и манипуляций. Поддержка программ НПО и библиотек по просвещению населения о рисках информационного воздействия извне. Формирование устойчивости к внешней пропаганде через развитие клубов дебатов, критического чтения и обсуждений в молодежной и образовательной среде. Проведение семинаров для педагогов, госслужащих и медиаработников по противодействию иностранным нарративам и влиянию. Организация регулярных разъяснительных встреч в приграничных районах, направленных на повышение осведомленности о методах внешнего влияния и важности национального медиапространства. Распространение адаптированных буклетов на русском и казахском языках с примерами внешних нарративов, подрывающих единство и идентичность. Рекомендации для отдельных приграничных регионов Север и Запад (влияние со стороны РФ) Уязвимости: Недостаточное покрытие казахстанскими медиа – в приграничных районах преобладает сигнал российских телеканалов и радиостанций, отсутствует качественный доступ к отечественному ТВ и интернет-ресурсам. Экономический фактор – низкий уровень доходов и миграционные настроения стимулируют трудовую миграцию в Россию, где граждане попадают в поле действия российской пропаганды. Русскоязычная доминанта – высокая доля русскоязычного населения делает российские каналы и сайты естественным источником информации, снижая спрос на казахстанский контент. Пророссийские нарративы – «Русский мир», сомнения в территориальной целостности РК, позитивное освещение СВО и апелляции к «общему прошлому». Локальные медиа и реклама – районные газеты и сайты транслируют российские вакансии, образовательные и жилищные программы, усиливая отток людей и их включенность в российское инфополе. Социальная инфраструктура – упрощенные пункты пропуска, наличие российских документов и пенсий у части жителей приграничья усиливают их вовлеченность в российский социум. Сетевые реплики – через соцсети в Казахстан регулярно транслируются обвинения в «русофобии» и сомнения в суверенитете, усиливающиеся телевизионной и интернет-инфраструктурой РФ. Правовой фактор – хотя ст. 180 УК (сепаратизм) и иные нормы работают сдерживающе, остается риск скрытой радикализации и сепаратистской агитации в цифровой среде. Меры: Расширить покрытие отечественного телевидения и интернета в приграничных регионах, обеспечить доступ к национальным пакетам без доминирования российских каналов. Поддерживать местные СМИ грантами, техникой и обучением, чтобы они оперативно конкурировали с российским контентом. Разработать систему микро-разъяснений («что на самом деле») по чувствительным темам – территориальная целостность, военные приготовления, «русофобия» – и оперативно выпускать их в соцсетях и Telegram-каналах. Ограничить рекламу российских вакансий и образовательных программ в районных СМИ; стимулировать внутренние программы занятости и поддержки сельских кадров. Внедрить информационные кампании для населения приграничья о рисках трудовой миграции, акцентируя преимущества работы и жизни внутри страны. Продвигать позитивные нарративы о единстве и будущем Казахстана через местных лидеров мнений, блогеров и региональные культурные проекты. Усилить работу фактчекеров и официальных пресс-служб: разъяснения должны появляться синхронно с «вбросами» из РФ. Развивать многоязычные (казахский/русский) медиаплатформы, чтобы аудитория получала альтернативу российским источникам на привычном языке. Систематизировать взаимодействие акиматов, МО РК и МКИ РК по линии упреждающих опровержений – единый алгоритм для сдерживания слухов и сенсаций. Продолжать предсказуемое правоприменение по делам о сепаратизме и розни, демонстрируя неизбежность ответственности. Интегрировать приграничные регионы в общенациональные повестки через социальные и инфраструктурные проекты, снижая их экономическую зависимость от соседнего государства. Ужесточение контроля за использование незарегистрированных российских спутниковых антенн. Активное выявление фактов незаконного подключения и распространения иностранного вещания. Восток (влияние со стороны КНР) Уязвимости: Социально-экономическая чувствительность – слухи о «китайской экспансии» (земля, рабочая сила, ресурсы) быстро превращаются в дезинформацию и провоцируют антикитайские настроения. Тема Синьцзяна – используется внешними акторами для подогрева протестов, подмешиваются конспирологические версии, формируя уязвимую повестку. Популярность китайских платформ – TikTok, WeChat, AliExpress формируют устойчивые потоки данных за пределы Казахстана, снижая уровень цифрового суверенитета. Большие данные – приграничная торговля и кооперация связаны с обменом массивами данных, что открывает уязвимости для промышленного шпионажа и кибератак. Социальные сети и мессенджеры – каналы для распространения дезинформации и пропаганды, направленной на подрыв доверия к власти. Организационные барьеры – слабое взаимодействие госорганов и местных сообществ в сфере кибербезопасности, низкая информированность населения. Меры: Формировать простые и заранее подготовленные микро-разъяснения по земельным, экологическим и инвестиционным вопросам, которые можно быстро распространять в соцсетях и мессенджерах. Вести обсуждение темы Синьцзяна в правовом поле: акцент на защите прав граждан РК, использование консульских каналов и индивидуальный кейс-менеджмент. Создать систему национального контроля потоков больших данных, связанных с приграничной торговлей и логистикой. Повысить защищённость предприятий в приграничных регионах от промышленного шпионажа: внедрение стандартов кибербезопасности, аудит ИТ-систем, обучение персонала. Развивать местные социальные платформы и мессенджеры, параллельно вести информационные кампании по цифровой гигиене. Проводить регулярные просветительские кампании для населения приграничья о рисках дезинформации и защите персональных данных. Организовать межведомственные центры киберустойчивости в южных и восточных регионах, которые будут координировать действия госорганов, бизнеса и НПО. На уровне законодательства закрепить требование: все данные казахстанских граждан и компаний должны храниться на территории РК, независимо от поставщика услуг. Включать в международные соглашения (в том числе в рамках BRI) пункты о защите данных и приоритете национального законодательства. Юг (влияние со стороны Узбекистана) Уязвимости: Языковой барьер – официальные сообщения выходят в основном на казахском и русском, что делает узбекоязычное население зависимым от внешних источников и восприимчивым к «первой версии» событий. Зависимость от внешней цифровой инфраструктуры – ключевой узбекоязычный контент формируют зарубежные платформы (YouTube, Telegram, TikTok), что закрепляет их влияние в кризисных ситуациях. Религиозный фактор – сюжеты быстро распространяются через закрытые чаты и группы, усиливая риски радикализации при отсутствии своевременных разъяснений. Этнизация бытовых конфликтов – локальные происшествия мгновенно окрашиваются в этнический тон и распространяются через слухи и старые видео, формируя искаженную картину. Слабость локальных СМИ – районные издания проигрывают по охвату и скорости цифровым площадкам, что создает информационный вакуум, заполняемый внешними новостями. Задержка официальных комментариев – реакция государственных органов запаздывает, сообщения подаются в сухом бюрократическом стиле, уступая оперативности внешних источников. Информационный изоляционизм – системное обращение к внешним ресурсам формирует параллельное медиаполе, ослабляющее доверие к национальным СМИ. Меры: Организовать систему кратких переводов ключевых государственных сообщений для узбекоязычного населения через местные СМИ и социальные проекты, избегая формирования самостоятельного потока. Усиливать позиции казахского и русского языков как основных каналов официального информирования через образовательные и медиапрактики. Поддерживать локальные редакции в Туркестанской и Жамбылской областях: обновление техники, цифровизация, выпуск материалов в многоязычном формате, оперативная републикация официальных новостей. Активно вовлекать ДУМК и местных имамов в разъяснительную работу; запускать официальные каналы в мессенджерах для распространения проверенной информации. Выпускать разъяснительные видеоролики и инфографику о рисках дезинформации в религиозной сфере. Наладить системный мониторинг локальных чатов; внедрить практику быстрых официальных комментариев, подкрепляемых авторитетом общественных лидеров. Создать оперативные пресс-группы при акиматах, выпускающие короткие сообщения в течение 1–2 часов с последующим разъяснением. Использовать мультимедийные форматы (инфографика, короткие видео, сторис) вместо сухих бюрократических текстов. Включать сюжеты о жизни узбекской общины в повестку национальных СМИ для формирования единого информационного пространства. Поддерживать районные газеты и телеканалы, обучать журналистов цифровым навыкам, формировать сеть региональных корреспондентов для оперативного освещения событий. Запускать многоязычные спецпроекты и культурные инициативы, интегрирующие локальные темы в общенациональный контекст и исключающие информационный изоляционизм. Tab 2 Влияние китайского информационного поля на Казахстан постепенно усиливается и находит отражение прежде всего в приграничных регионах, где пересечение экономических, культурных и социальных факторов наиболее очевидно. На первый план выходит торговая повестка, поскольку именно через хозяйственные связи, приграничную розницу и оптово-логистические цепочки китайское влияние наиболее естественно и малоконфликтно проникает в Казахстан. В приграничных зонах — на коридорах Достык—Алашанькоу и МЦПС «Хоргос», в узлах складской и терминальной инфраструктуры, на сезонных ярмарках и оптовых рынках — плотность контактов с китайскими поставщиками выше среднего. Это выражается в ассортименте (приоритет китайских товарных линеек и моделей), в витринах и навигации (двуязычные ценники, рекламные материалы), в ритмах торговли (распродажи под китайские календарные даты, поставки «партиями» под акции). Сформированная таким образом среда транслирует не только товары и цены, но и устойчивые потребительские привычки, связанные с китайскими брендами и сервисами. В Алматы, а затем и в других крупных городах страны, начали активно открываться китайские бренды повседневного потребления, включая чайные и десертные сети (например, WEDRINK и Mixue). Эти точки стремительно набирают популярность у молодежи, закрепляясь в качестве «городских мест встречи» и досуга. По форме и коммуникации это не просто торговые объекты, а стиль жизни: характерный дизайн, визуальные коды, промоактивности, интеграция в цифровые сервисы доставки и лояльности. На практике это повышает узнаваемость китайских марок и закрепляет образ Китая как источника доступных, модных и быстро обновляющихся продуктов и форматов. Отдельным пластом выступают торговцы и малые предприниматели в приграничных районах, чья операционная деятельность постепенно адаптируется под китайские цифровые практики. Для поиска, заказа и сверки цен широко используются китайские мессенджеры и группы поставщиков в WeChat, служебные миниприложения для трекинга логистики и оплаты, а также торговые площадки наподобие Pinduoduo, 1688, Taobao и других. Эти инструменты удобны для оперативной коммуникации и закупок небольшими партиями, поэтому встраиваются в ежедневный цикл работы: от согласования спецификаций до обмена видеообзорами товара и рассылки акций. Хотя покупатели и предприниматели по-прежнему активно опираются на локальные и глобальные платформы, заметное присутствие китайских сервисов создает «эффект перетекания практик» — QR-коды, групповые заказы, скидочные механики и расписания поставок под китайские распродажи становятся нормой и за пределами границы. Суммарно торговля в приграничных зонах выполняет роль «первого проводника» культурных кодов: из витрин и упаковки в повседневную речь переходят названия брендов и вкусовые предпочтения, в городском пространстве закрепляются визуальные решения, в цифровых привычках — сценарии общения и закупок через китайские приложения. При этом речь не идет о вытеснении национального инфополя: скорее формируется параллельный слой потребительских и коммуникационных практик, который усиливает видимость китайской культуры в конкретных локациях и аудиториях и со временем расширяет ее присутствие в массовом восприятии. Не менее значимым каналом влияния остаются кандасы, переселившиеся из Китая и сохранившие устойчивые культурные и информационные связи с прежним местом проживания. По данным Министерства труда и социальной защиты РК на 1 июня 2022 года, именно в приграничных регионах сосредоточены наиболее крупные сообщества кандасов. В Алматинской области (позднее разделенной на Алматинскую и Жетысускую) проживает 309 651 человек, в Туркестанской области — 217 760, в Мангистауской и Жамбылской областях — по 162 700, а в Восточно-Казахстанской области (впоследствии разделенной на ВКО и область Абай) — 54 120 человек. Масштабное присутствие этих групп формирует особую медиасреду, где восприятие китайского контента оказывается особенно заметным и зачастую дополняет общенациональное информационное поле. Наряду с использованием казахстанских и международных социальных сетей в этой среде заметно сохраняется интерес к китайским цифровым платформам — WeChat, QQ, Xiaohongshu (RedNote) и другим. Эти сервисы остаются привычными каналами общения, поддержания контактов и получения информации, особенно в кругу семьи и друзей. Для молодых кандасов они могут служить дополнительным источником новостей и развлекательного контента, а для старшего поколения — удобным инструментом связи с родиной. При этом большинство представителей данной группы активно пользуются и локальными, и глобальными платформами, однако присутствие китайских сервисов в их повседневной жизни по-прежнему остается значимым. Подобная двойственность медиапотребления порождает определенные вызовы для мониторинга общественных настроений. Так, в случае с резонансной ситуацией вокруг возможного убийства А. Гульстан часть обсуждений развернулась именно на китайской платформе RedNote. Этот сегмент коммуникации оказался практически невидимым для традиционных инструментов анализа из-за языковых и технических барьеров. В результате возникли трудности в оценке того, как именно данное событие воспринималось и обсуждалось среди определенной социальной группы, интегрированной в китайское информационное поле. Таким образом, потребление китайского контента в Казахстане развивается в разных формах — от торговли и брендов до цифровых практик и социальных сетей. Оно не заменяет собой национальное медиапространство, но формирует дополнительные пласты восприятия, которые живут параллельно с ним. Для государственных институтов это означает необходимость учитывать наличие таких параллельных каналов коммуникации и интегрировать их в систему анализа информационной среды страны. Текущая ситуация в сфере обеспечения информационной безопасности в приграничных регионах Казахстана с Китаем характеризуется двойственностью: с одной стороны, наблюдается углубление экономических и культурных связей между странами, с другой — сохраняются устойчивые антикитайские настроения, усиливающиеся под воздействием исторических стереотипов и общественного недоверия. Китай активно использует инструменты мягкой силы — образовательные программы, культурные проекты, медиа-контент на казахском языке, туризм и личные обмены — для формирования более позитивного имиджа. Однако эти инициативы сталкиваются с рядом проблем: восприятие китайских проектов как инструмента политического влияния, опасения по поводу утраты культурной идентичности и суверенитета, а также риски информационного давления через СМИ и социальные сети. Тенденция последних лет заключается в том, что Пекин все больше адаптирует свою стратегию, учитывая настроения казахстанского общества и отходя от прежней ориентации исключительно на элиты. Вместе с тем проблемы информационной безопасности приграничных регионов заключаются в уязвимости к целенаправленному распространению китайских нарративов, возможной манипуляции общественным мнением через медиаканалы и образовательные инициативы, а также в слабости местных информационных ресурсов, которые пока уступают китайским по масштабам и качеству. Возникает опасность формирования асимметричной информационной среды, где культурное и образовательное влияние КНР может постепенно вытеснять национальные нарративы Казахстана. Вывод: Казахстану, особенно его приграничным регионам, необходимо развивать собственные медиапроекты, образовательные инициативы и культурные обмены, которые будут балансировать китайское влияние и укреплять внутреннюю информационную устойчивость. Только так удастся сохранить национальную идентичность, снизить риски внешней манипуляции и обеспечить долгосрочную информационную безопасность в условиях углубляющегося сотрудничества с КНР. Китайское направление Профиль и контур влияния Китайское информационное влияние на Казахстан наиболее ярко проявляется в приграничных регионах, где ежедневно воспроизводятся тесные экономические, культурные и социальные связи. Именно здесь торговля и логистика выступают главным каналом проникновения «мягкой силы». Коридоры Достык – Алашанькоу и МЦПС «Хоргос», крупные рынки и терминалы формируют среду, где китайские товары, реклама и торговые практики становятся частью обыденности. Отдельно следует выделить наплыв китайского автопрома. Двуязычные ценники, распродажи под китайские календарные даты и массовое присутствие китайских товарных линеек закрепляют привычку воспринимать Китай как основной источник доступных и разнообразных продуктов. В городах к этому добавляется быстрое распространение китайских брендов повседневного потребления. В Алматы, а затем и в других крупных центрах страны, получили популярность сети WEDRINK и Mixue, которые воспринимаются не только как точки питания, но и как «места встречи» молодежи. Существенную роль играет и фактор кандасов – переселенцев из Китая, сохранивших устойчивые культурные и информационные связи с прежним местом проживания. Самые крупные общины кандасов находятся в Алматинской области и области Жетысу (309 651 человек), Туркестанской (217 760), Мангистауской и Жамбылской (по 162 700), а также в Восточно-Казахстанской области и области Абай (54 120). Эти группы формируют особую медиасреду, где китайский контент органично соседствует с национальным и глобальным информационным полем. Каналы и уязвимости Главным каналом проникновения китайских практик остается торговля. В приграничных районах предприниматели постепенно переходят на использование китайских цифровых инструментов. Для закупок и коммуникации с поставщиками они активно применяют WeChat, включая встроенные миниприложения для оплаты и отслеживания логистики, а также такие площадки, как Pinduoduo, 1688 и Taobao. Уязвимости проявляются в нескольких плоскостях. Во-первых, это технологическая зависимость: китайские компании являются основными поставщиками телекоммуникационного оборудования и решений для «умных городов» в приграничных зонах, что делает локальную инфраструктуру более уязвимой к внешнему контролю. Во-вторых, сохраняется мониторинговый разрыв: активное использование кандасами и торговыми сообществами китайских соцсетей (WeChat, QQ, RedNote) формирует сегменты коммуникаций, которые плохо поддаются наблюдению из-за языковых и платформенных барьеров. Показательные кейсы Наиболее показательно распространение китайских брендов в городах Казахстана. Сети WEDRINK и Mixue за короткий срок превратились из новых торговых точек в популярные молодежные пространства. В их формате закрепляется не только товарная, но и культурная составляющая: оформление, реклама, способы коммуникации с клиентом. Этот процесс создает устойчивое восприятие китайской культуры как части повседневной жизни. Другим важным примером стало внедрение китайских цифровых практик в работу приграничных торговцев. Использование WeChat и маркетплейсов для закупок и взаимодействия с партнерами стало для них нормой. Через эти каналы формируются устойчивые модели поведения, которые затем могут переходить и в бытовую сферу. Обращает внимание тот факт, что обсуждение смерти А.Гульстан, вызвавшая определенный резонанс в Казнете, также велось в китайском сегменте интернета, в частности на платформе Xiaohongshu (RedNote). Из-за барьеров языка и особенностей платформы этот пласт коммуникаций оказался практически недоступным для казахстанских инструментов мониторинга. В итоге возникла трудность в оценке восприятия события среди части общества, глубже интегрированной в китайское медиапространство. Не менее показательно и то, что китайская повестка остается чувствительной для казахстанского общества. В 2016 и 2019 годах в стране наблюдались всплески антикитайских настроений, вызванные слухами о продаже или аренде земли иностранцам, а также протесты 2018 – 2021 гг. у консульств КНР касательно Синьцзяна и прав этнических казахов. Такие кейсы показывают, насколько быстро китайское информационное присутствие может становиться предметом споров и как легко оно может быть использовано для подогрева недоверия. Таким образом, китайское информационное влияние в Казахстане имеет сложный профиль: оно опирается на экономику и торговлю, усиливается за счет культурных кодов и цифровых практик, а также поддерживается через общины кандасов. При этом сохраняются уязвимости – технологические, контентные и мониторинговые, которые усиливают риск асимметрии. Показательные кейсы последних лет демонстрируют как возможности, так и угрозы: китайское присутствие может восприниматься как источник модернизации и новых практик, но одновременно порождать протестные нарративы и информационную напряженность. Черновики Цель и принципы Цель: укрепить «информационный иммунитет» населения приграничья и снизить восприимчивость к внешним манипуляциям (политическим, этноконфессиональным, экономическим). Принципы: законность и правовая точность; локализация (язык/культура региона); проактивность (prebunking > debunking); прозрачность источников; быстрота и единообразие опровержений; нейтральность и недопустимость стигматизации этногрупп; цифровая гигиена. ЮНЕСКОНАТО 1) Архитектура работы: «Мониторинг → Профилактика → Реакция» 1.1 Мониторинг и раннее предупреждение (ежедневно) Картирование телеграм/ВК/ОК-кластеров приграничья (по языку/району), трекинг «волн», лист «топ-нарративов недели» (север/запад — нарративы РФ; восток — «китайская экспансия/экология/земля»; юг — религиозные/этнокультурные сюжеты). Сетевые сигналы: триггеры (кейворды/каналы), скорость распространения, «нетипичные» источники, пересылка в локальные чаты. TTR (time-to-respond): внутренняя цель — «черновик короткого опровержения» ≤2 часов, «расширенная справка с первоисточниками» ≤8 часов. Стандарты кибербезопасности для акиматов/школ/МСП приграничья: 2FA, обновления, резервные каналы оповещения, «чистые» админ-аккаунты медиа. (Снижает риск компрометации пабликов/сайтов и «подмены» сообщений.) stratcomcoe.org 1.2 Профилактика (prebunking + MIL) — базовый набор Короткие «прививочные» ролики (60–90 сек): разбор 5 манипулятивных приемов (козел отпущения, подмена причинно-следственных связей, ложная дилемма, «чтоaboutism», «случайные эксперты») — в рус./каз./узб. Встраивание как pre-roll на YouTube/ВК и в региональные паблики. Эффективность формата подтверждена RCT-исследованиями (Jigsaw + Cambridge/Bristol). НаукаPhys.orgsocialsciencespace.com SIFT-шпаргалка для всех: Stop → Investigate the source → Find better coverage → Trace to original. Раздать как постеры/карточки в школах, колледжах, ЦОНах; встроить в «классный час»/курс ОБЖ/НВП, пятиминутки в мечетях/ДК. Hapgoodguides.lib.uchicago.edulibraryguides.fullerton.edu MIL-модули для учителей/имамов/НПО (8–12 часов): критическое чтение лент, lateral reading, распознавание манипуляций, этика распространения. Базировать на линейках UNESCO MIL. ЮНЕСКО Тематику под регион: Север/запад — «как отличить позицию, эмоцию и факт», «как проверять военные новости», «что такое нарратив» (русскоязычные форматы, свои локальные ведущие). Восток — «вопросы и ответы по инвестпроектам/экологии/земле», доступ к реестрам и процедурам; FAQ «как устроены проверки и мониторинг». Юг — двуязычные (каз/узб) FAQ «право и религия», «что разрешено в публичной сфере», «как отличить агитацию от богословия», работа через АНК/«Дустлик» и местные СМИ. 1.3 Реакция (debunking) — протокол «короткое → расширенное» Короткое опровержение (до 800 знаков): «Что говорят → Что на самом деле (1–2 факта/ссылка на закон/первый источник) → Что делать аудитории». Расширенная версия (1–2 стр.): фабула, первоисточник, мотивы/интересы, «как проверить самому» (шаги SIFT), контакт ответств. органа. Единая «точка правды»: сайт/канал СЦК, региональные СЦК/акиматы + партнерские факт-чекеры (в т.ч. Stopfake.kz). Кросс-постинг в ВК/ОК/Telegram с геометкой района и «человеческим» голосом локального редактора. (Важно: WHO и UNESCO подчеркивают — правдивую информацию следует выдавать быстро и там, где распространяется фейк, иначе доверие уходит в альтернативные каналы.) Всемирная организация здравоохраненияЮНЕСКО 2) Пакет мер по направлениям границы (с привязкой к рискам) Север/Запад (российская медиасреда) Контент Серия «Что на самом деле?» (рус.): разбора «сенсаций» о «внешнем управлении», «русскоязычных», «границах», «мобилизации/теробороне». Формат — 60–90 сек видео + карточка-шпаргалка + ссылка на норму права/источник. Локальные герои (учителя, врачи, предприниматели): «как проверяю новости», «мое правило SIFT за 30 секунд». Каналы — приоритет Telegram-ленты района, ВК/ОК-паблики, местное радио. Точки уязвимости — спутниковая ТВ-сетка (Tricolor/MTS). Мера: программа субсидирования подключений к отечественному пакету (инфоканал + MIL-ролики), развоз «настройщиков» по селам в сезон «дач/жатва». Работа с трудовой миграцией — «информационный паспорт вахтовика»: контакты, проверенные каналы, памятка по праву РК, MIL-чеклист, ежемесячный дайджест в мессенджере. Восток (КНР/экономика/экология) Экономика простыми словами — Q&A: «кто владелец», «какие доли», «как считаются рабочие места/налоги», «кто и как проводит эко-контроль». Prebunking по «земельной панике» — заранее готовые карточки: «земля иностранцам не продается», «как проверить собственника», «как подать жалобу», «что дает ОВОС». Чувствительные темы (диаспора/права) — держать дискуссию в правовом поле: алгоритмы обращения, консульские каналы, кейс-менеджмент; избегать ксенофобии. Техмеры — контроль за безопасностью «умных» систем (видеонаблюдение/аналитика), требования к локализации/доступу к данным, инвентаризация поставщиков и журналов доступа. iris.paho.org Юг (Узбекистан/язык/религия) Двуязычные (каз/узб) микро-форматы — «вопрос-ответ» про документы, пособия, учебу, трудоустройство; «что запрещено/разрешено в публичной сфере»; «как распознать религиозную манипуляцию». Сети доверия — АНК и «Дустлик» как постоянные ретрансляторы республиканской повестки; совместные культурные и волонтерские поводы. Имамы/медресе/НПО — 8-часовые MIL-модули + готовые проповеди на тему «слухи и ответственность», чат-бот «спроси богослова/юриста». Мессенджеры — модерационные «сводки дня» для админов локальных групп, короткие опровержения сразу в чат-формате. 3) Образовательные продукты (готовые форматы) «5 видео-прививок» (по 60–90 сек, три языка): основные приемы манипуляций + упражнение «найди прием». Под YouTube/ВК/Telegram-сторис. (Эффективность видео-prebunking подтверждена крупными экспериментами.) Наука Карточки SIFT (A6) для школ, мечетей, ЦОНов, ПВХ и соцслужб. Hapgood Курс «Лента без ловушек» (4×45 мин): для 7–11 классов и колледжей; итог — мини-практикум «собери проверку поста». (Опора на UNESCO MIL.) ЮНЕСКО Шаблон «короткого опровержения» (≤800 знаков) и «расширенного» (≤2 стр.) с чек-листом ссылок. Методичка для админов локальных чатов: правила, этика, работа с паникой, фиксация первоисточников. Локальные «Explain-листы»: «как работает тероборона», «как устроен ОВОС», «как проверить кадастр/собственника», «как подать жалобу/запрос». 4) Коммуникация и распространение Сетка каналов: районные Telegram-ленты, ВК/ОК-паблики, школьные и мечетские чаты, местное радио/ТВ, LED-экраны ЦОНов/акиматов, «электронные очереди». Партнерства с платформами (уменьшение видимости нарушающего контента, маркировки) + «белые списки» источников для приграничных инфокиосков. (Практика collab с платформами — стандарт международных рекомендаций.) ЮНЕСКО Микрогранты для районных редакций/НКО: 10–15 мини-проектов в квартал (локальные расследования, подкасты, «разъяснялки»). Система амбассадоров (учителя, библиотекари, имамы, фельдшеры): ежемесячные брифинги + пакет материалов. 5) Кибергигиена и защита инфраструктуры Базовый стандарт для акиматов/школ/МСП: 2FA, парольные менеджеры, обучение фишингу, разграничение прав, обновления CMS, план Б (взлом/дефейс). Аудит доступа к данным в проектах «умный город»/видеонаблюдение и требование журналов доступа/локализации данных. Учебные тревоги («table-top exercises»): сценарии «взлом паблика акимата», «фейковая SMS-рассылка», «подмена гео-ленты». stratcomcoe.org 6) Метрики и контроль качества Операционные: TTR ответа (среднее/медиана), % ответов в 2/8 часов, доля опровержений с первоисточниками. Образовательные: тест до/после MIL-занятий (рост по шкале распознавания манипуляций на ≥15 п.п.); участие амбассадоров; охват школ/мечетей. Поведенческие: доля репостов проверенных источников, снижение «безисточниковых» репостов, рост жалоб на фейки. Экосистемные: охват pre-roll/prebunking, удержание, CTR на первоисточники, конверсия «прочитал → не переслал». (Исследования показывают измеримый эффект таких «прививок».) НаукаNCBI 7) Дорожная карта внедрения (180 дней) 0–30 дней: Назначить региональные фокал-пойнты; утвердить SOP TTR 2/8 ч; карта каналов; список топ-нарративов; подготовить 5 видео-прививок и SIFT-карточки (3 языка). 30–90 дней: Пилоты: 3 области (север/восток/юг). Запуск pre-roll кампаний; 4 урока MIL в 30 пилотных школах/колледжах; 2 тренинга для имамов/НПО в районе; старт микрогрантов; мини-аудиты кибербезопасности 10 школ/акиматов. 90–180 дней: Масштабирование на все приграничные районы; отчёт по метрикам; обновление «топ-нарративов» и контент-пакетов; доработка регламентов данных/«умных» систем. 8) Этические и правовые рамки Свобода выражения ≠ свобода манипуляции: акцент на просвещение, прозрачные опровержения и судебно подтвержденные меры по отношению к призывам к розни/сепаратизму. Недопустимость стигматизации этнических/религиозных групп; коммуникация «про людей и факты», а не «про ярлыки». Прозрачность: ссылки на первоисточники, законы, процедуры; «как проверить самому» (SIFT). ЮНЕСКО Приложение A — Шаблон «короткого опровержения» (≤800 знаков) Что говорят: (1–2 предложения сути слуха) Факты: (ровно 2–3 проверяемых факта + ссылка на первоисточник/норму) Проверьте сами: (1 шаг SIFT: где посмотреть оригинал) Что делать: (нормативное действие/контакт) Приложение B — SIFT-шпаргалка (для карточки A6) Stop — остановитесь, не делайте репост. Investigate the source — кто автор/ресурс? Find better coverage — найдите проверенное освещение. Trace to original — дойдите до первого источника (документ/видео/фото). Hapgood Общие рекомендации 1. Постоянный мониторинг и раннее предупреждение. Следует создать систему многоуровневого мониторинга, которая отслеживает информационные потоки в приграничных регионах по четырём языковым каналам (казахский, русский, узбекский, китайский). В систему должны входить: автоматизированный парсинг Telegram и мессенджеров, ручной анализ локальных пабликов, мониторинг телевидения и районной прессы. Рекомендуется ввести «режим раннего предупреждения»: если тема начинает быстро распространяться (например, 100+ пересылок в одном районе за сутки), автоматически запускается протокол: короткое опровержение — в течение 2 часов, расширенная справка — в течение 8 часов. 2. Оперативная коммуникация и прозрачные опровержения. Важно использовать методику debunking (опровержение слухов) в двух форматах: короткий (до 800 знаков): «Что говорят → Что на самом деле → Где проверить → Что делать»; расширенный (1–2 страницы): фабула, ссылки на законы, разбор мотивов, пошаговая инструкция проверки. Чтобы повысить доверие, каждое сообщение должно содержать ссылку на первоисточник: закон, официальный документ, государственный реестр. Опровержения должны распространяться одновременно по всем каналам: Telegram, ВК, ОК, локальное радио и телевидение. 3. Развитие медиаграмотности (MIL). Школьники и студенты. Внедрение курса «Лента без ловушек» (4 занятия): что такое фейк, как проверять источник, какие приёмы манипуляции используются. Учителя, имамы, НПО. Проведение 8–12-часовых тренингов по медиаграмотности с практическими заданиями: как распознать манипулятивный заголовок, как проверить фото/видео, как объяснить это другим. Старшее поколение. Использование адаптированных форматов — телепередач, радиопередач и встреч в ДК, где объясняется, как отличить факт от слуха. 4. Методы SIFT/STIFT как «прививка» против фейков. Метод SIFT (Stop, Investigate, Find, Trace). Stop — остановись и не пересылай сразу. Investigate — проверь, кто источник. Find better coverage — найди новость в других СМИ. Trace to original — дойди до первоисточника (закон, реестр, официальный документ). Метод STIFT (вариация с акцентом на соцсети и пересылки): Stop — остановись, не делись сразу. Think — подумай, кому выгодно это сообщение. Investigate — проверь источник. Find — найди подтверждение в официальных каналах. Tell — расскажи другим, что это фейк. Карточки с алгоритмами SIFT/STIFT можно распространить в школах, ЦОНах, мечетях и сельских акиматах. 5. Prebunking («прививка от манипуляций»). До появления фейков необходимо заранее готовить короткие ролики и карточки «Как вас могут обмануть»: примеры манипуляций («ложная дилемма», «подмена причинности», «чтоaboutism»); объяснение, как это работает; инструкция «что делать, если встретил». Эти материалы должны запускаться как pre-roll в YouTube, Telegram-сторис, локальных пабликах. 6. Работа с локальными сообществами и лидерами мнений. Создание сети «амбассадоров доверия» — учителей, врачей, предпринимателей, блогеров, которые будут пересказывать официальные сообщения простыми словами. Использование этнокультурных объединений и религиозных организаций как «мостов доверия» для распространения проверенной информации. Поддержка школьных пресс-центров и кружков, выпускающих короткие разъяснительные материалы по актуальным вопросам. 7. Развитие отечественного контента. Производство коротких видео, инфографики и постов в формате «миф/факт», локализованных под конкретные районы (например, «как работает закон о земле в нашем районе»). Поддержка местных СМИ и блогеров через грантовые конкурсы и премии за материалы по разоблачению фейков. 8. Киберзащита и цифровая гигиена. Для госорганов и школ: обязательное использование двухфакторной аутентификации (2FA), регулярная смена паролей и обновления ПО. Проведение «учебных тревог»: сценарии взлома паблика акимата, подмены новостей или фейковой SMS-рассылки. Для населения: памятка «5 правил цифровой гигиены» — не пересылай без проверки, проверяй источник, используй официальные каналы, не вводи данные на подозрительных сайтах, сообщай о фейках. 9. Прогнозирование и аналитика. Использование ИИ для анализа «волн» и выявления всплесков по ключевым словам («земля», «граница», «мобилизация», «религия»). Составление «тепловых карт уязвимости»: какие районы и возрастные группы больше подвержены внешнему влиянию. Планирование превентивных кампаний на основе этих карт. 10. Этические принципы работы. Важно избегать стигматизации этнических или религиозных групп. Акцент всегда должен быть на фактах, а не на национальности или языке. Доверие формируется через прозрачность: любое сообщение должно содержать источник или ссылку на документ. Если государство замалчивает тему, доверие к официальным каналам падает — поэтому лучше давать фактические разъяснения, чем оставлять вакуум. Вкладка 4 ПРОЕКТ ЕДИНОГО СТИЛЯ – ПЕС Российское направление Профиль и контур влияния. Российское информационное влияние в Казахстане сохраняет системный и разноуровневый характер, но наиболее выражено оно именно в приграничных и северных регионах – Северо-Казахстанской, Костанайской, Павлодарской, Западно-Казахстанской и Восточно-Казахстанской областях. Культурная и языковая близость, а также техническая доступность российских каналов и интернет-ресурсов создают благоприятную почву для распространения пророссийских нарративов. Отмечен многосторонний характер проведения информационной работы по продвижению пророссийских нарративов в обществе в приграничных регионах. По данным Factcheck.kz, несмотря на разговоры об «ослаблении» позиций России после начала войны в Украине, ее влияние в Казахстане сохраняется. В экономике и военной сфере Россия остается ключевым партнером, одновременно усиливается ее зависимость от Казахстана. Также отмечается, что в информационном поле Россия продолжает играть доминирующую роль. Казахстанская аудитория в значительной степени потребляет российский контент, а телеканалы и агентства РФ формируют существенную часть медиапространства страны. Это позволяет России сохранять влияние на восприятие международных событий и общественное мнение в Казахстане. Каналы и уязвимости. Предрасположенность к получению информации через российские информационные каналы (социальные сети и мессенджеры) из-за низкой информированности населения. Также в региональных СМИ фиксируется публикация материалов с рекламой работы/обучения в РФ, а также жилищных программах для граждан Казахстана, желающих переехать в РФ. Недостаточное покрытие казахстанским информационным полем в приграничных регионах (основными операторами спутникового телевидения являются “Триколор” и “МТС”, а также сохранение российских телеканалов в пакетах отечественных провайдеров) – отсутствие качественного покрытия казахстанскими телеканалами и недостаточной эффективностью работы местных исполнительных органов в обеспечении информационной инфраструктрой. Отсутствие работы или низкий уровень заработных плат – создаёт предпоссылки для “чемоданных настроений” среди местного населения и поиска источников заработка вне места проживания, что может быть использовано российскими работодателями для привлечения казахстанцев. Высокая доля русскоязычного, славянского населения вдоль границы с РФ – близость культуры, родственные связи, предрасположенность к российскому информационному воздействию из-за деления “свой-чужой”. Показательные кейсы. Массовая реклама набора в агрохолдинги РФ в районной прессе Костанайской области (акцент на высоких зарплатах и жилье) – реакция акиматов с просьбой ограничить такие объявления. Влияние также усиливают «челночные» пропуска (например, с.Сайхин, ЗКО). На фоне войны РФ–Украина регулярно всплывают нарративы о «русофобии» и «подаренных территориях». Контрмерой стали синхронные опровержения: в апреле 2025 г. Минобороны и Stopfake.kz оперативно разъясняли суть закона о территориальной обороне (не «военная подготовка против РФ», а внутренняя устойчивость). Юридический контур – реальные сроки по ст. 180 УК за публичные призывы к сепаратизму в СКО – работает как фактор сдерживания. Таким образом, российское влияние в приграничных областях носит устойчивый, инфраструктурный характер: комбинация доступности российской сетки ТВ, привычек потребления русскоязычных соцсетей и «социальных мостов» (вахтовая работа, обучение, льготные программы) формирует для части аудитории «первую версию» любой международной темы и повышает восприимчивость к нарративам о «защите русскоязычных» и «спорной государственности». Устойчивость на этом направлении достигается не блокировками, а конкурентной скоростью и локальностью: синхронные опровержения с первоисточниками, быстрые русскоязычные форматы «что делать завтра в нашем районе», плюс предсказуемая правоприменительная рамка как крайний рубеж. Китайское направление Профиль и контур влияния. Восток завязан на экономику: логистика, Хоргос, «сухой порт», приграничная розница. Поэтому повестка чаще социально-экономическая (цены, занятость, экология, земля, прозрачность инвестпроекций), а не геополитическая. Чувствительность повышают старые волны антикитайских настроений (2016, 2019) и тема Синьцзяна (2018–2021), которая периодически реактивируется. Каналы и уязвимости. Технологическая зависимость (оборудование связи, элементы «умных городов»), высокая доля китайских цифровых платформ в быту (TikTok/маркетплейсы), большие массивы кросс-бордер-данных (логистика, коммерция, персональные данные). Регуляторно-правовая плоскость — стандарты BRI и законодательство КНР о нацбезопасности — усиливает вопросы суверенитета данных и контроля доступа. Показательные кейсы. Всплески слухов об «аренде/продаже земли», «завозе рабочей силы», «объектах двойного назначения» — классический триггер паники; практика «микро-разъяснений» (земля для иностранцев закрыта; реестры собственников; доли участия; экомониторинг) быстро гасит повестку. Тема Синьцзяна требует не «затирания», а юридически корректного кейс-менеджмента (права граждан РК, консульские каналы), чтобы не уходить в ксенофобские нарративы. Таким образом, информационная чувствительность востока обусловлена прежде всего экономикой и данными: крупные логистические узлы, технологическая зависимость, массивы кросс-бордер-данных и «долгоиграющие» темы (земля, экология, занятость, Синьцзян) создают благодатную почву для слухов и конспирологии. Снижение риска обеспечивают проактивная прозрачность (простые FAQ по объектам и процедурам на уровне района), договорные «ограничители» по суверенитету данных и юридически корректный кейс-менеджмент по чувствительным вопросам, чтобы обсуждение оставалось в поле фактов, а не ксенофобских нарративов. Узбекское направление Профиль и контур влияния. Узбекский фактор опирается на языково-аудиторную инфраструктуру и компактное расселение в Туркестанской области, что формирует устойчивый узбекоязычный сегмент с собственными кодами доверия. По данным Бюро нацстатистики на начало 2025 года в стране проживает около 678,5 тыс узбеков, доля 3,3 процента, и это не ниша на периферии, а самостоятельный рынок медиапотребления со своими ритмами. Официальные узбекоязычные издания Janubiy Qozog‘iston и Сайрам садоси выступают легитимными ретрансляторами и удобной площадкой для быстрого упаковывания разъяснений на родном языке, однако при рассинхронизации с цифровой средой информационный вакуум быстро заполняют трансграничные узбекские ресурсы в YouTube и Telegram. Флагманские площадки вроде Kun.uz имеют многомиллионные аудитории, что позволяет им задавать эмоциональную рамку обсуждения и влиять на выбор тем в узбекоязычных лентах юга. Каналы и уязвимости. Критичны три узла повышенной чувствительности, которые срабатывают быстрее привычных редакционных циклов. Религиозно-идеологический контент в мессенджерах масштабируется через внутриобщинные связи и авторитетов, что усиливает эффект любой внешней темы. Этнизация бытовых конфликтов ускоряется за счёт пересылки старых видео и слухов, где к локальному инциденту моментально приклеивается межэтнический смысл. Социальные сюжеты земля, вода, рынки, льготы получают первую версию событий у внешних медиа, тогда как официальные источники выходят позже и заметно суше, из-за чего в узбекоязычных селах закрепляется внешняя трактовка. При этом старые региональные медиа на узбекском остаются естественными стабилизаторами, если заранее обеспечивать для них короткие разъяснения и локальные примеры, понятные именно их аудитории. Показательные кейсы. Серии задержаний предполагаемых сторонников радикальных течений в 2024 году в том числе в южных областях показали цену промедления с комментариями и необходимость своевременного пояснения религиозной повестки на узбекском языке. Эпизод в селе Шорнак в 2020 году продемонстрировал, как локальный конфликт в сетях превращается в историю с межэтнической окраской, когда в оборот идут старые ролики и эмоциональные призывы. Эти эпизоды не свидетельствуют о массовости угрозы, они фиксируют скорость распространения и подтверждают потребность в синхронном узбекоязычном комментарии по чувствительным темам, включая социальные вопросы и хозяйственные конфликты, которые чаще всего становятся питательной средой для внешней эмоциональной подачи. Таким образом, южный регион уязвим не из-за «политического экспорта» Ташкента, а из-за собственной языково-аудиторной инфраструктуры и трансграничной цифровой экосистемы, где внешние узбекоязычные площадки задают тон, а религиозный и «социальный» контент быстро масштабируется через внутриобщинные связи. Ключ к устойчивости — совпадение скорости и кода: одновременные узбекоязычные разъяснения в коротких форматах, постоянные партнёрства «редакции + общины» (включая «Janubiy Qozog‘iston», «Сайрам садоси», «Дустлик») и адресный мониторинг местных телеграм-кластеров с заранее заготовленными юридически выверенными опровержениями. Вывод выводов Информационная картина приграничных регионов Казахстана определяется разными скоростями и привычками потребления. На севере и западе устойчивое присутствие российских телеканалов и сетевых площадок формирует для части аудитории первую версию международных и внутренних событий, закрепляются сюжеты про защиту русскоязычных. На востоке чувствительность держится на экономике, логистике, земле, экологии, занятости и обращении с данными по приграничным проектам. На юге действует самостоятельный узбекоязычный сегмент, где через мессенджеры и внутриобщинные сети быстрее всего расходятся религиозные и социальные темы. Для всех направлений заметны общие проблемы — запаздывание официальных разъяснений по сравнению с внешними источниками, использование старых видео и слухов для разогрева инцидентов, неравномерное качество локальных медиа и связи, склонность части аудитории доверять внешним трактовкам. Для решения указанных проблем предусмотрены меры, описанные в методических рекомендациях ниже по документу.