По учёту и разъяснению замечаний к проекту Коммуникационной стратегии по ИИ.docx

По учёту и разъяснению замечаний к проекту Коммуникационной стратегии по ИИ<br> Следует отметить, что представленная Коммуникационная стратегия по ИИ разрабатывалась с учетом ее прикладного и внутреннего характера, а также специфики работы с общественным восприятием чувствительных тем в сфере применения ИИ.<br> Данная стратегия не претендует на замену или дублирование стратегических, программных, либо нормативных документов, определяющих направления развития и регулирования технологий искусственного интеллекта.<br> Основной задачей коммуникационной стратегии является обеспечение понятного, последовательного и устойчивого разъяснения государственной политики в сфере ИИ, а также формирование доверия и снижение информационных и репутационных рисков.<br> Особое внимание уделялось логике восприятия различными целевыми аудиториями, наличию общественных опасений, распространенных мифов и чувствительных тем, которые активно присутствуют в информационном поле.<br> Отдельные формулировки могут отличаться по стилю и степени детализации от стратегических и регуляторных документов, что связано с различием их функционального назначения.<br> В этой связи при рассмотрении поступивших замечаний предлагается исходить из логики назначения документа, его эффективности как инструмента управления общественным восприятием и поддержки реализации государственной политики в сфере ИИ.<br> 1. О грамматических и стилистических правках<br> Замечания по стилю и читаемости нами учтены. Мы согласны с тем, что документ должен быть проще по подаче и удобнее для практического использования, прежде всего на региональном уровне.<br> В обновленной версии документа:<br> упрощены синтаксические конструкции и сокращены длинные предложения;<br> устранена часть повторов и избыточных вводных формулировок;<br> смягчен тон отдельных фрагментов;<br> усилен акцент на практическую пользу ИИ и его вклад в социально-экономическое развитие.<br> Вместе с тем по ряду смысловых блоков сохранена исходная логика и ключевые формулировки, либо внесены минимальные редакторские правки. Это обусловлено тем, что их существенное упрощение или исключение могло бы снизить методологическую ценность документа.<br> Ниже приводятся пояснения по основным пунктам, в отношении которых был применен данный подход.<br> 2. О геополитическом и информационном контексте<br> В тексте сохранён блок о том, что тема ИИ уже используется в медиапространстве в политизированных и алармистских интерпретациях<br> («цифровой тоталитаризм», тотальный контроль, социальный скоринг, слежка и т. п.). Мы понимаем, что этот фрагмент может выглядеть «избыточно серьёзным» для коммуникационной стратегии и создавать ощущение излишней драматизации.<br> Однако этот блок включён не как идеологический или политический элемент, а как объяснение реальной среды, в которой государству уже приходится работать. По сути, блок отвечает на простой управленческий вопрос: почему в документе вообще появляются разделы про deepfake, дезинформацию, кризисные коммуникации и нарративы.<br> Если этот контекст убрать, то:<br> блоки про deepfake и дезинформацию начинают выглядеть необоснованными;<br> антикризисная часть теряет логику «откуда берутся эти риски»;<br> стратегия превращается в позитивный PR-текст без ответа на негативные сценарии.<br> Другими словами, этот фрагмент нужен не для усиления тревожности,<br> а для того, чтобы документ был логически целостным и объяснял,<br> зачем вообще нужны защитные и упреждающие коммуникации.<br> 3. О стратегии на 2026-2027 годы<br> Предлагаемые правки в ряде случаев исходят из требований, характерных для нормативных правовых актов, программ с жёсткой KPI-логикой или отчётных документов, и потому методологически некорректно применяются к коммуникационной стратегии.<br> Коммуникационная стратегия по своей природе:<br> фиксирует направления, рамки и целевые ориентиры, а не исчерпывающие механизмы реализации;<br> использует индикаторы намерений и векторов, а не юридически выверенные показатели исполнения;<br> задает коммуникационную логику и смысловое поле, а не детализированный план мероприятий с формализованной методикой расчета.<br> Попытка ввести в данный документ: точные исходные базы, жесткие методики измерения, указание конкретных исполнителей социологических замеров, нормативно закрепленные определения терминов, приводит к подмене жанра и фактическому превращению коммуникационной стратегии в проект госпрограммы либо подзаконного акта, что не соответствует ее целям и функциям.<br> О замечаниях, связанных с «избыточной регламентацией» и «повторением законодательных норм». Включение в коммуникационную стратегию положений, коррелирующих с действующим законодательством, не является дублированием норм, а выполняет коммуникационную функцию:<br> переводит юридические положения в понятные для широкой аудитории сообщения;<br> формирует единый нарратив для спикеров и региональных исполнителей;<br> снижает риски искаженного восприятия и спекуляций в медиапространстве.<br> 4. О формуле «цифровой суверенитет без изоляции»<br> Формулировка сохранена в связке именно с открытостью к международному сотрудничеству, инвестициям и обмену знаниями.<br> Её задача — зафиксировать сразу два сигнала:<br> для внутренней аудитории:<br> государство сохраняет контроль над критически важными ИИ-системами и данными и не теряет суверенитет;<br> для внешней аудитории:<br> Казахстан не идёт по пути цифровой автаркии (примечание: цифровая автаркия – курс на технологическую изоляцию и отказ от международного цифрового сотрудничества) и не закрывается от мира.<br> Без этой формулы возникают две крайние интерпретации, обе нежелательные:<br> либо «государство всё контролирует и движется к цифровому диктату»;<br> либо «государство теряет контроль над ИИ и данными».<br> Обе интерпретации несут повышенные репутационные риски по сравнению с сохранением нейтральной и сбалансированной рамки. В данном случае речь идет не о «политическом лозунге», а о коммуникационном механизме, который предотвращает искаженные интерпретации.<br> 5. О Совете по управлению ИИ<br> Совет по управлению ИИ задуман как консультативный и экспертный орган. Он:<br> не подменяет органы власти;<br> не принимает распорядительных решений;<br> не вмешивается в текущую управленческую деятельность.<br> Его функции в тексте описаны как:<br> оценка государственных ИИ-систем с точки зрения рисков;<br> подготовка публичных рекомендаций;<br> инициирование доработки или приостановки решений, которые явно противоречат заявленным принципам стратегии.<br> Здесь важно, что речь идёт именно о рекомендациях и инициировании рассмотрения, а не о прямых запретах или административных мерах. Этот механизм включён не для ограничения государства, а как элемент публичного самоконтроля. Он решает три практические задачи:<br> снижает репутационные риски;<br> заранее снимает часть критики со стороны медиа и НПО;<br> повышает доверие к применению ИИ в госсекторе.<br> Ослабление или декоративизация роли Совета делает его формальным и неработающим, а документ — уязвимым для обвинений в отсутствии реальных гарантий.<br> 6. О гарантиях прав граждан<br> Раздел «Базовые принципы коммуникации по ИИ» определяет не правовые нормы и не механизмы регулирования, а рамку публичных разъяснений и единый подход к коммуникациям. Данные принципы сформулированы как ориентиры для информационной работы, деятельности спикеров и выстраивания диалога с различными аудиториями.<br> Каждый из принципов отражает ключевые ожидания и опасения, присутствующие в информационном пространстве, и служит ответом на наиболее распространенные вопросы и сомнения, возникающие при обсуждении ИИ.<br> Таким образом, положения о:<br> праве на апелляцию;<br> человеческом пересмотре решений;<br> отказе от социального скоринга;<br> недискриминации<br> сохранены в полном объеме. Они не создают новых юридических обязательств и не выходят за рамки действующего законодательства.<br> Данные положения несут коммуникационную и репутационную функцию. Они формируют понятные ожидания у граждан и снимают базовые страхи:<br> что ИИ будет принимать необжалуемые решения;<br> что появится скрытая система рейтингов и ограничений;<br> что государство уходит от ответственности за автоматизированные решения.<br> Если эти формулировки ослабить или убрать, то в публичных дискуссиях у государства просто не останется сильных ответов на эти страхи.<br> Справочно:<br> принцип честности задает стандарт открытого признания рисков и инцидентов в публичной коммуникации;<br> принцип человекоцентричности и положения о «человеческом пересмотре» используются в коммуникациях как разъяснения роли человека при принятии решений с использованием ИИ;<br> принцип прозрачности и объяснимости формирует понятные ориентиры для разъяснений гражданам;<br> принцип недопустимости социального скоринга зафиксирован как ответ на устойчивые общественные опасения и внешние интерпретации;<br> принцип цифрового суверенитета без изоляции используется для предотвращения крайних трактовок, связанных с технологической изоляцией;<br> принцип участия и диалога раскрывается через указание ключевых групп, с которыми выстраивается коммуникация при обсуждении и принятии решений об ИИ, что имеет прикладное значение для выбора форматов и каналов;<br> принцип недискриминации и справедливости закреплен в явном виде в целях единообразного и предсказуемого публичного разъяснения позиции государства.<br> В аналогичном ключе в блоке «Формирование единого набора ключевых сообщений» в текст не встраиваются нормы правового регулирования, а фиксируются именно ключевые коммуникационные сообщения, предназначенные для использования в информационной работе. Содержащиеся в данном разделе формулировки выполняют функцию коммуникационных тезисов, которые направлены на снижение общественных опасений и предотвращений искаженных интерпретаций государственной политики в сфере ИИ. Они не устанавливают новых обязательств и не подменяют собой положения законодательства, а служат единым смысловым каркасом для публичной коммуникации. При этом представленные ключевые сообщения основаны на официальной позиции государства по вопросам использования ИИ и на действующих нормах законодательства.<br> 7. О сегментации аудиторий и «неудобных» формулировках<br> Формулировки вроде опасений «административного диктата» у ИТ-сообщества сохранены не как оценка действий государства, а как описание восприятия и чувствительности конкретной аудитории.<br> Это социологический, а не политический тезис. Он нужен для того, чтобы:<br> понимать, почему именно эта аудитория может сопротивляться инициативам государства;<br> выстроить для неё отдельный, более партнёрский стиль коммуникации.<br> Если эти инсайты убрать, то сегментация теряет смысл, а стратегия перестаёт быть прикладной.<br> При этом язык этих фрагментов дополнительно смягчён и упрощён.<br> В аналогичном ключе в документе перечислены риски восприятия, характерные для международных партнеров. Указанные формулировки (в т.ч. «опасения слежки и дискриминации», «резкие изменения регуляторной среды») отражают наиболее чувствительные темы для восприятия, которые оказывают наибольшее влияние на оценку инвестиционной среды. В данном случае речь идет не о полном перечне интересов и приоритетов международных партнеров, а о факторах потенциального недоверия. В случае, если данные риски восприятия будут проигнорированы, не исключается формирование неоднозначного отношения к государственным инициативам в сфере ИИ.<br> 8. О распределении ответственности при реализации документа<br> Положения коммуникационной стратегии, касающиеся подготовки спикеров, реализации коммуникационных мероприятий и формирования механизмов кризисного реагирования, не направлены на установление персональной или институциональной ответственности конкретных государственных органов и должностных лиц.<br> Коммуникационная стратегия определяет набор направлений и инструментов коммуникационной работы, а не порядок их организационной реализации. В этой связи в документе не были закреплены конкретные исполнители, периодичность мероприятий и детализированные регламенты.<br> Определение ответственных государственных органов, распределение функций между ними, а также установление форматов взаимодействия и периодичности мероприятий относится к компетенции курирующего государственного органа (в данном случае – Администрация Президента) и осуществляется в рамках последующих управленческих решений, планов мероприятий и функционала ведомств.<br> Таким образом, упоминание в стратегии таких аспектов, как:<br> подготовка и поддержка спикеров;<br> проведение просветительских кампаний, публичных консультаций и слушаний, реализация пилотных демонстрационных проектов;<br> разработка протоколов кризисного реагирования, подготовка шаблонов сообщений и процедур межведомственной координации, определение горячих линий и цифровых каналов обратной связи<br> имеет описательный и ориентирующий характер и используется для определения ключевых элементов эффективной коммуникационной работы.<br> 9. О KPI и количественных ориентирах<br> KPI сохранены как ориентиры. В тексте прямо указано, что:<br> данные носят предварительный и иллюстративный характер;<br> показатели подлежат уточнению после верификации профильным ведомством.<br> Это сделано для того, чтобы:<br> стратегия не выглядела декларативной;<br> был заложен принцип измеримости и управляемости.<br> Полное исключение KPI делает документ нефункциональным с управленческой точки зрения.<br> Следует отметить, что все приводимые числовые и статистические данные являются планируемыми (базовое представление 70% населения об ИИ; базовая подготовка по ИИ 80% госслужащих и др.). Настоящая стратегия не является финальной редакцией и подлежит дальнейшей доработке и уточнению. Текущая версия документа подготовлена в рабочем порядке и предназначена для предварительного определения целей, приоритетов и подходов к развитию сферы искусственного интеллекта.<br> Используемая в документе терминология носит рабочий характер и соответствует формату внутреннего использования. Документ не предназначен для публичного распространения или внешней публикации, в связи с чем применяются профессиональные и специализированные формулировки, ориентированные на профильную аудиторию и практическую работу исполнителей.<br> Таким образом, значительная часть предложенных правок логически оправдана в контексте программных, нормативных или отчетных документов, где требуется жесткая формализация показателей, методик измерения и механизмов реализации. Вместе с тем применение аналогичных требований к коммуникационной стратегии методологически некорректно, поскольку искажает ее функциональное назначение. Коммуникационная стратегия призвана формировать смысловые рамки, целевые ориентиры и единое поле интерпретации для спикеров и исполнителей, а не выступать инструментом нормативного регулирования или детализированного планирования. Попытка привести документ к формату формализованной программы приводит к подмене жанра и снижает его управленческую и коммуникационную эффективность.