[Расшифровка видео] Айдос Сарым_ Армию Казахстана в текущем году ждет революция.docx

Google Docs neutral 2026-04-11 18 чанков ~33 мин чтения

Сущности

https://www.youtube.com/watch?v=AbkK_ct3DlA Айдос Сарым: Армию Казахстана в текущем году ждет революция То есть мы в общем-то впервые для себя осознали, что вероятность внешней агрессии, она далеко не гипотезисистая. Лучше быть готовым, чем не готовым. И в наше время нельзя быть уверенными в том, что такая угроза может возникнуть. И возникнуть даже отнюдь не по каким-то геополитическим, имперским или еще каким-то основаниям. Вы знаете очень много отчетов, которые говорят, основные конфликты будут заводом в наш регион. Один из самых засыхающих, допустим, всякие ситуации может быть. И как бы повторяюсь, лучше иметь, обранцеп способно готовую мобильную армию, чем ее не иметь. Здравствуйте. У нас сегодня в студии очень информированный человек, Айдос Сарым. Его можно назвать самым известным, наверное, межлесменом в нашем парламенте. Но что самое ценное, он секретарь Комитета по миоженородным делам обороны и безопасности. А мы хотели бы сегодня как раз поговорить о том, насколько Казахстана готовь каким-то внешним угрозам. Сегодня весь мир вооружается, все готовятся к третьей мировой войне. И судя по всему, в этот раз это касается, в том числе и нашей страны, и нашего региона. В связи с этим, Айдос, у меня к вам первый вопрос. Недавно мы опубликовали последний отчет «Милитари и баланс». Это и международные исследовательские организации. И увидели, что тенденции совершенно противположные, но обе имеют место. С одной стороны, Казахстанской армии разоружается, видно по таблицам, что всех видов вооружений становится все меньше. А с другой стороны, видно, что она модернизируется, потому что покупается какое-то новое вооружение, но в очень крайне скромных объемах. Скажите, пожалуйста, что на самом деле происходит? Ну, во-первых, здравствуйте. Во-вторых, хотел бы сказать, что разоружается, наверное, это клик быит. Да, ну, наверное, для продвижения статьи это хорошо. Нет, там просто таблицы, там конкретные таблицы. С точки зрения смысла это несколько неправильно. Ну или, по крайней мере, громко. Происходят две вещи. Ну понятно, «Милитари и баланс», мы никакой отчетности перед ними не несем. Они берут какие-то формальные показатели, которые достаточно общедоступны и не учитывают реального контекста и так далее. То есть сидят аналитики, и просто сводят разные таблицы. Поэтому кажущиеся, скажем так, снижения некоторых показателей, оно на лицо, но оно и очевидно. Почему очевидно? Во-первых, идет сегодня полная инвентаризация всего, что у нас есть, все, что у нас летает, двигается, ходит, стреляет и так далее. Понятно, что речь идет о запасах, которые хранились, ну, начиная с конца 40-х годов. Ну представьте себе, эти масштабы, это законсервированные, ну, мы видим сегодня по нашим соседнями и так далее. То есть задача стоит такая, чтобы то, что не летает, не пригодно, не ходит, не двигается и вообще не подлежит какой-либо там практической пользы. Лучше это списать и иметь дело, ну, скажем, с настоящим балансом. Это, я думаю, важнее. Ну, вы сегодня знаете, в целом идет такая, по государству компания, вот у нас недавно был правительственный час, где министра сельскою хозяйства на правительством части сказала такую простую вещь. В свое время, из-за определенных там, кондиций, требования и так далее, у нас было раздуто количество крупнорогатого скота. Вот по итогам этого года будет списано два миллиона скота, просто потому, что их природе нет. И вот мы сходим из того, что лучше знать, что у нас есть, иметь дело с реальной картиной и так далее. Идет иментаризация, идет списание. То есть, в общем-то, там в этом и чуть об этом говорилось, что, скорее всего, причина в списании старого. И это нормально, это логичная вещь. Это абсолютно логичная вещь. Я повторяюсь, ну, можно себя тешить и обманывать какими-то вещами, но если у тебя, извините, там стоит, там, я не знаю, Мик 21, там, 60-го года, высот, который, ну, мало на что годен, и даже опасен для летчиков, а летчики, извините, это сверхэлита вооруженных сил. А можно я задам дурацкие вопросы? Почему раньше нельзя было этого сделать? Ну, давайте, чтобы для чистоты, скажем так, нашего интервью и для чистоты нашего, вообще, цели полагания, я скажу одну простую вещь, один раз, и мы, по-моему, готовы возвращаться не будем. Почему я хочу это сказать? Ну, с ократа было выражение, лучший способ и лучший средств для проведения реформ — это не проклинать прошлое, а связать будущее. Откровенно скажем, 30 лет, почти 30 лет мы жили в заблуждении о том, что некие документы вроде Будапешского меморандома и так далее являются нашими гарантами, что никогда, ни при каких обстоятельствах нам внешних угроз быть не может, и это вообще глупо. Вот, собственно говоря, вся наша цели полагания примерно была таким, либо таким, что, дескать, у нас очень умная руководство, которая со всеми все разрулит. Но, как показывает жизнь Будапешский меморандом, это очень слабая защита. Ну, по крайней мере, некоторые участники нашей коллеги, прежде всего, Украина, пострадав от этого цели полагания. И в этих условиях, конечно, Казахстан пересматривает и военную доктрину, и оборонную доктрину, и нишнеполитическую доктрину. Есть открытая часть, закрытая часть, как вы понимаете. То есть мы, в общем-то, впервые для себя осознали, что вероятность внешней агрессии — это такая, она далеко не гипотезидическая. Но, в общем-то, лучше быть готовым, чем не готовым. И в наше время нельзя быть уверенными в том, что такая угроза может возникнуть. И возникнуть даже отнюдь не по каким-то гипполитическим, имперским или еще каким-то основаниям. Ну, вы знаете очень много отчетов, которые говорят, основные конфликты будут заводом в наш регион. Один из самых засыхающих, допустим, всякие ситуации может быть. И, как бы, повторяюсь, лучше иметь обранспособную, готовую мобильную армию, чем ее не иметь. И, соответственно, с этим вся вот эта инфраструктура армии перестраивается, пересматывается в целом концептуальные подходы. И в том числе начинается, ну, все начинать над сревизией. Да, это совершенно логично. Но тогда возникает другой вопрос. Допустим, милитари балансы, они там, может быть, что-то не все понимают, но есть совершенно официальная статистика. Каждый год расходы на оборону растут очень мало. Вы абсолютно правы, что нам сейчас нужно готовить, хоть шмира готовься к войне. Но почему мы тогда так скодно финансируем свою армию? Потому что там чуть больше одного триллиона тиньга она стала. А в последний раз, да, был серьезный скачок в 22-м году, когда началась, видимо, война в Украине, перед этим случился контар, а потом как-то все очень... Ну, смотрите, если мы говорим о вооруженных силах, то сейчас надо понимать, что произошла одна очень простая вещь. Мы, как парламент, и, наверное, правительство, и администрация президента, мы заинтересованы в том, чтобы наши вооруженные силы были комплектованы, обеспечены всем необходимым. И при этом, ну, желательно, меньше соприкасались, скажем так, бухгалтерской хозяйственными вопросами. Я имею в виду оборон заказ и прочие вещи. То есть это надо в целом рассматривать бюджет в комплексе. То есть сегодня армия не занимается закупками ни автоматов, ни самолетов, ни танков и так далее. Этим занимаются МИНПРОМ, соответствующие комитеты и соответствующие к плейцам. А это правильно? Я считаю, что это правильно. Ну, при том, что должен быть соответствующие. Наверное, по заказу МИНОБОРОНЫ. По заказу МИНОБОРОНЫ, то есть всю, скажем так, технологическую часть документации готовит, естественно, идеологическую, там прочую, готовит МИНОБОРОНЫ. Их офицеры, есть соответствующие к департаменту, к комитету, которые все это дело разрабатывают. То есть говорят, нам нужны вооружение такое-то, с дальностью стрельбы, или там налетов, полетов, езды, прочее и так далее. После этого, вступают силу, наверное, все-таки гражданские специалисты при участии военного надзора, в зависимости от видов, вооружения и так далее. Поэтому бюджет немножко разделю. При этом я с вами совершенно согласен, что бюджет недостаточен. Мы отстаём суммарно, возможно, у нас бюджет большой, по сравнению, скажем, каргрейзии, там Таджикистаном и так далее. Но если мы берем ВВП и берем бюджет, то этот процент недостаточен. Мы сегодня читаем 0.76. К сожалению, мы уже... - Меньше одного процента ВВП, да? - Меньше одного процента ВВП, да. Это мизер. Я думаю, что эти годы надо наращивать. К сожалению, этот год у нас начался с наводнения. Вы знаете, ущерб, который был, он колоссальный. Это всё естественно, если не считать помощи бизнеса, которая исчисляется суммой, по-моему, 250 миллиардов тиньгей, 1 трлн закрывает государство. И это естественно отразилось на всём бюджете, на всей его расходной части. В сентябре к нам придёт поправки в бюджет и придут трёхлетний бюджет новый. Наш комитет, по крайней мере, будет биться за то, чтобы наращивать этот объём. Но я вижу, по крайней мере, уже 26-й год как минимум 1.5%, то есть 2-кратное величие. За это будет депутация кровно-биться. - Откуда резервы? - Мы считаем, что в принципе, если правильно считать бюджет, если правильно делать приоритеты, то это сумму можно найти, и речь же не идёт, то есть если мы договоримся о принципах, то в принципе, наверное, есть расходы, по которым мы можем резать. Вы знаете, в этом году, в связи с секвесторами и прочим, формальной секвестором произошёл, будем считать, глава государства запретил проведение разнообразных конференций и так далее. Мы видим, что в последние полгода каких-то шикарных мероприятий не происходит, и от этого никто не умер. То есть современность и технологии позволяют проводить любого рода мероприятия, ходя в зуми, ходя в других форматах. Не надо для этого тратить какие-то огромные средства и так далее. Если мы так дальше будем аккуратно идти по бюджету, если мы будем очень внимательно вникать в эти процессы, если мы будем увеличивать доходный часть бюджета и так далее, то есть это должно идти параллельно, естественно. Мы не можем отказаться от своих социальных обязательств. У нас, основание споры, конечно, всегда идут вокруг этого. То есть правительство нам говорит, давайте мы это пилинцей денем, куда мы то денем, это денем. Мы это всё понимаем. При этом я живу очень большой пониманием того, что, скажем так, национальная безопасность, чувствуется в некоторой уверенности в себе, она более фундаментальна, чем даже некоторые социальные показатели. Если у нас, извините, все будут жить в ожидании войны, если мы будем воронить эту воронную слаботку, которая, все ожидали, что квартира сгорит, то в принципе, наверное, никто и в страну вкладываться не будет, и бизнес развивать не будет и так далее. То есть это должно идти параллельно. И второй аргумент, который мы сейчас выдвигаем, мы должны, по-моему, перестать рассматривать вооруженные силы, наши военные формирования исключительно как такую большую бюджетную дыру, куда деньги непонятны, как уходят. Сейчас, конечно, у меня нет полной экспертизы, но предварительно мы уже считаем, что, допустим, мы сейчас до конца года депутаты персонально контролируют энное количество застав, каждый депутат, которым мы должны застроить, были еще в прошлом году, вот на этот год продлили, мы хотим до конца года 30 новых застав, в основном по северному периметру, добиться, чтобы их построили, и мы хотим по каждой вот этой заставе посчитать, сколько каждой заставу создает рабочих мест, как это отражается на экономике маленьких районов, наших отдаленных районов, пограничных районов, это же и, опять же, и рабочие места, и престиж государства и так далее. То же самое, любое, другое подразделение нашего, это еще и, помимо всего прочего, это еще социальный объект, это работодатель, который на местном уровне, но солдат нужно кормить, солдат нужно одевать, обувать, обушевать, нужно обрачные, нужно какие-то другие вещи, нужно закупать у местных фермеров продукты, картошку, мясо. Ну, вообще армия - это большая экономика, мы сейчас к этому еще вернемся, но вы так оговорились по поводу того, что будут построены новые заставы в основном в северных регионах. Вы знаете, вот тоже еще одна такая старая проблема - это зависимость нашей армии от поставок и военного импортатора России. Ну да. Что, как вообще вот эта проблема будет решаться? Ну, я не раскрою никакой военной тайны, никакие госсекретов не скажу, хотя там есть тоже и закрытая честь, но сегодня Россия не поставляет, только в Казахстан, но даже в очень крупные страны. Ну да, не у своя война, да. Да, не в Индии, не в другие страны, и никакие так далее. Ну, при этом у нас есть программа, у нас есть линии, по которым мы должны получать современные, допустим, истребители, бомбардировщики из России. По ним они даже не могут их построить, потому что у них есть проблемы санкционные. Вся вионика зависла, потому что Европа не поставляет оборудование и так далее. То есть они даже для своего, скажем так, ежедневного потребления не могут эти в нужных количествах производить. Поэтому, собственно говоря, вот в бюджете прокол, если вы видели данное счетного комитета, там такая есть проблема, что мы немного недовыполнили, но тем не менее настоячивость есть. Раньше Казахстан покупал все, что необходимо для армии, с двух стран. Это Украина и Россия. Это были, ну, мы на самом деле даже по оборонпрому, по специф-экспорту, мы даже выходили на третье, четвертые места после этих двух стран. Притом, что мы считаем, что у нас государство ничего не производит, мы ничего не делаем, нет, это не так. Что тогда мы допроизводим? И по каким-то показателям мы уже приближались. Но война всю изменила. Соответственно, ни Украина, ни Россия сегодня не подставляют ни одного патрона. Это заставляет нас искать новых партнеров, совместимых с нашими вооружениями. Это Сербия, это Кита, это другие страны, где есть еще то, скажем, лицензированное, скажем так, производство, которое позволяет пополнять, но мы не только ставим вопрос пополнения, но мы еще ставим вопрос открытия своих производств совместных с этими странами. Соответственно, вся вот эта линия, которую мы закупаем, она должна постепенно дублироваться и постепенно переходить на наши собственные рельсы. Но это же очень долго. Это, знаете, какие-то вещи долгие. Понятно, что мы, наверное, истребителей производить не будем, и, наверное, не сможем. Но, скажем, ремонтировать свои танки, мы в состоянии производить патроны и снаряды, мы в состоянии, и такие производства уже есть. Другое дело, что это мультиплицировать, совершенствовать, усиливать контроль, да, это нужно. Но и замещение, ведь, в принципе, хорошо сейчас оставим в покой, собственно, в ВПК, но и замещение тоже это очень долго. Может, весь мир сейчас в ВПК стал самым лучшим бизнесом. Ну, вы видите, какие там деньги задействованы. Вся Европа, Восточная Европа до 5%. Вся Европа, члены НАТО до 2% минимум повысили. Если вы смотрите не только "Милитари-Дефенции", прочие отчеты, мы видим, что в принципе, да, рынок вооружения он сильно вырос. Все страны ставят вопрос, что мы будем восстанавливать утраченные позиции 20 лет назад, 30 лет назад, включая обычные вооружения, я имею в виду, снаряды, патроны и так далее. Немцы недавно я читал вихнего министра обороны, "Писториус". Он сказал, к сожалению, мы очень долго жили в иллюзиях, надо восстанавливать, ну, естественно, с изборами в Штатах и так далее, и основная, наверное, ответственность будет падать на две стороны, на Францию-Германия. И они хотят всю линейку, которая у них была, восстановить, начиная с обычных вооружений и заканчивая сверхсовременным вооружениями. Ну, я к тому, что у нас мало у кого осталось покупать оружие. Все говорят, самим надо. Я бы хотел бы здесь наших зрителей предостеречь от таких шапка закидательских настроений, о том, что нам нужно очень быстро перейти на какие-то другие стандарты вооружения и так далее, и так далее. Во-первых, это, ну, как минимум несколько бюджетов Казахстана, как минимум, да, за десятилетия. За десятилетия. Сама по себе реформирование. Вот мы видели, украинцы, они сегодня, по-моему, из тысячи требования, 160, что ли, требования НАТО выполнены. Это страна, которая почти 10 лет готовила сквене. Ну, и, соответственно, мы видим реакцию сами, то и НАТО, и так далее, пока что распростёртыми руками никого не ждёт. И я говорю, если что-то, и опять же, давайте, ну, и нужно ли это. Мы находимся в пространстве ШОС, мы находимся в пространстве ОДКБ, есть достаточно пристреленные, испытанные вооружения, которые ещё на очень много чего способны. И это надо умно использовать. Да, даже те советские, постсоветские, скажем так, вооружения, которые есть, они много что могут сделать, очень неприятного. Поэтому лучше всё-таки держать их на готове, модернизировать, стволы, патроны, снаряды и так далее, обеспечить какое-то своё производство. Самое известный случай – это о том, что Казахстан не покупает собственные боевые машины, но при этом их покупают в Африке, и в других странах. Ну, давайте, мы не будем заблуждаться. У нас есть вообще свой военный промышленный? Военный промышленный коптус есть, он был, сейчас он наращивается. Понятно, что это не без проблем. Но, поверьте, я вот, ну как, допустим, как члены группы дружбы из Кореи, Южной Кореи, допустим, я очень внимательно изучал разные аспекты, да, вот её экономики. Поверьте, страна к сегодняшнему благополучию пришла не в один день. Через два военных переворота, через осуждение огромного президентов, годы диктатуры, бомбардировки собственных городов и так далее. Ну, не дай бог, конечно. И вот эти современные чеболи, которые производят всё абсолютно, любые виды технологий, танков и так далее, это тоже пришли не в один день. Это тоже были и коррупционные скандалы, и какие-то предприятия, которые эффективные, и откровенные алаяхтары, и машинники и так далее. Это всё неизбежная цена от того, что мы хотим. Это может быть звучит очень грубо, да. Самое главное, чтобы работало правосудие, рано или поздно всех находились, сажали и так далее, по возможности. Ну, опять же, промышленная производство на пустом месте с нуля не зарождается. Вот абсолютная, да, и мне кажется, чематическая вещь. Я закончу, да, мысль. То есть какая-то промышленность есть, какая-то успешная. Что касается наших брони-автомобилей, я знаю, по крайней му вооружённым силам, настоящим, да, в условиях, готовы испытывать, у них есть очень много недовольств. При этом, вы помните, специальный президент проводил совещание, на котором руководителем этого предприятия сказал одну простую вещь. Ребята, мы по возможности будем закупать у вас, но вы тратите эти деньги лучше, а вы не пиарьтесь, тратите деньги не на давление на правительство, через создание пулы блогеров и так далее, а тратите лучше на совершенство невооружения. О том, что сказать, мир у них как-то страшными силами закупается, наверное, это было бы очень большим проявильчением. Поэтому есть такой принцип и подход, что, скажем, для условий города, скажем, для внутренних войск, ну, я имею в виду, надзгвардии, которые патрулируют города, для военной полиции, возможно, это да. Ну, скажем, колёсную технику, ну, в основном, Казахстан будет развивать, конечно, колёсную технику, наверное, всё-таки надо посмотреть по миру. И лучше, конечно, если эти же ребята совершенствовать свою базу, если у них улучшит проходимость, опять же, надо выдерживать некие стандартные, да, выстрелов, не про, ну, по броне и так далее, они будут соответствовать, почему бы не закупать. Получается, на самом деле же, это, подпряг, далеко не бедное, и она получает достаточно до нижнего времени, она получает очень хорошие заказы, откровенно говоря, и какую-то часть, они этой активности потратили на то, чтобы создать себе такой ариол незаменимости, чёрные илона масковости, скажем так. Хорошо, а кроме них есть что-то? Есть, достаточно много. Ну, сейчас, допустим, наши уральские кораблестроители, сейчас они переходят, ну, мы даём очень значительный изымаемых из собственного, скажем так, реестра. Хотим, чтобы туда зашла очень известная турецкая компания, которая занимается этим. Я правильно понимаю, что сейчас самое оптимальное путь это создание совместных производств, да? Совместных производств, максимальная локализация, узловых и так далее, и так далее. Мы, поверьте, с своими коллегами общаемся и в разного рода конференциях участвуем, и мы видим, что все говорят, если вы что-то начинаете, начинайте с самого необходимого. Пуговицы, патроны, самый быстрый расходный материал, вот с него надо начинать. Ну вот, пока мы и самым... И, кстати говоря, у нас есть совместные предприятия с турками, да? Мы уже некоторые категории беспилотников производим сами, это уже наша продукция, используя технологии, наработки и так далее. То есть эта локализация идёт, и дай Бог, чтобы её было больше, больше. Я так понимаю, что стратегия сейчас такая, попытаться создать какую-то свою собственную ВПК, потихоньку его наращивать за счёт СП, за счёт локализации, потихоньку учиться. Но тем временем вот вы обронили такую фразу, и это нормально тоже, наверное, очень прогматично, просто получить какие-то... Ну, насколько это возможно, гарантии безопасности от всякого рода союзов, да? Альянсов там, не знаю, и так далее. - Нет, ну и за заметили, Казахстан, в принципе, двигается очень прогматично. Я бы сказал бы, что у нас сегодня, в эти, там, последние 4-5 лет, это самая, скажем так, прогматичная внешняя политика. Мы пытаемся обрасти такими концентрическими кругами союзов организации, в которых мы являемся весьма активными членами. Допустим, ну, я думаю, что происходящее наших соседних странах событий, они, наверное, они сподвигли, очень сильно сподвигли центранзиатское измерение. Таких отношений, допустим, в Казахстан, в Узбеке страны, которые последние 5 лет и рост товара-обороты, его не было давно, или 25. То же самое, ОТГ очень сильно продвинулись. То есть, в принципе, наверное, в политических и дипломатических кругах вот этот поворот сознания произошел быстрее, скажем, в общественном мнении. Ну, лишь бы нас опять кто-нибудь друг с другом не пересорил. Но это другая, другая сложная тема. Ну, тем не менее, нет, я думаю, что, знаете, нужда — лучший учитель, и нужда, она, наверное, лучше заставляет быть прогматичными, но согласитесь даже вот этот наш срединный коридор, ТМТМ, который мы все знаем, только за месяц работы, мы могли, ротифицировал, по-моему, 6 ротификаций, посвященных только этому коридору. Это в рамках ОТГ, в рамках Центранзиатского Союза и в рамках сотрудничества с Китаем. Один пояс, один путь. Да, это хорошая динамика. Но, возвращаясь, как говорится, к нашей теме, вы знаете, вот несколько лет назад было принято решение сократить с двух до одного год службы, соответственно, это отразилось на том, что количество наших сухопутных войск так очень серьезно уменьшилось. Будет ли пересмотренное решение, и вообще, какие решения будут? Я всегда люблю, когда происходит качественный рост за счет внутренних резервов, а их у нас очень много, это я точно знаю. Вот, смотрите, мы несколько раз ставили вопрос, вот действительно можно, теоретически, допустить, и всеобщий призыв. В Германии, страна, прибалтики допускают уже, что и женщин надо призывать, допустим, по восточной Европе. Ну, дай бог, чтобы у нас этой необходимости не было, но при этом надо сказать, что у нас почти третий военнослужащий в армии, это уже женщины. То есть, достаточно много, и даже военно-учетных специальностей, которые прекрасно выполняют наши девушки. Это один момент. Второй момент. На мой взгляд, нынешний срок, он пока достаточно. Ну, есть же вопрос емкости, есть вопрос казарм, есть вопрос военных учебных заведений, есть вопрос, скажем так, то, что мы называем учебками, да? У нас даже, ну, есть энное количество людей, которые мы можем сейчас осилить, принять, обучить, обеспечить еженевным питанием, кормлением, постоянными учениями и так далее, свыше которых мы просто не оселим. И в мирное время, наверное, свыше этого потребности нет. Другое дело, что сейчас, Карлаж, я хотел бы отдельно сказать вам и нашим зрителям, что вот этот год, 24-й год, я думаю, он войдет в историю. Прежде всего, в историю он войдет как год восстановления некой справедливости в отношении армии вооруженных сил Казахстана. В отличие от нас, очень долгое время не было модернизации закондательства, были какие-то точечные там небольшие изменения, но в этом году мы принимаем 6 законов, посвященных вооруженным силам. Прежде всего, значит, как только мы выйдем на работу в сентябре, мы начинаем принимать закон о военнопатритическом воспитании. То есть это основа основ, ну будем так говорить, она по очереди даже так идет, так получилось и за некоторых бюрократических процедур связанных с правительством, с согласованием с госорганами закон, на самом деле, уже два года, даже два с лишним года зрел нарабатывался, в принципе, по ним теперь все заключения правительства есть, и мы его можем уже полноценно рассматривать. Он подразумевается с темой военнопатритической воспитания, которая включает, ну скажем так, НВП, но я считаю, должны быть, наверное, уроки защиты родины, как во многих странах это положено, и с более широким спектром включает такой практический аспект, безопасность граждан, в той или иной ситуации. Это не только там разбирать, собирать автомат Калашникова, но на тебя напал бандит, ты там находишься при условии землетрясения, в пожаре и так далее. Вторая часть, это, наверное, у нас есть такие, в каждой школе почти есть такие продвинутые классы, жассорбас, это девчата и ребята, которые хотят чуть больше заниматься, чем остальные. - Это вот эти кодетские классы, да? - Нет, это не кодетские классы, это в школах, ну почти в каждой школе есть более продвинутый сборный класс, там девятый, десятый, одиннадцатый, то есть три четыре, ну, ну, тридцать сорок человек, может быть, у которых своя форма, которая сотрудничает с военными воинскими формированиями, которая проходит какую-то тренировку, более глубокую, которые в том числе хотят себя посвятить в службе в армии и так далее. То есть это очень потратично, очень красиво, ну, помимо всего красиво, очень полезно. Я думаю, это, скажем так, более общественная инициатива, она теперь становится государственной, то есть помимо, скажем, общих занятий, скажем так, защита родины и вопросы безопасности, наверное, должны быть вот такие продвинутые классы. Это будущие кадры наших вооруженных сил, полиции и так далее. Мы сейчас хотим вот эту систему, сейчас у нас, допустим, есть подушевое финансирование. Мы говорим вооруженным силам, что и полиции, и честникам говорим, ну, восстанавливайте, ну, опять же, не все же у нас все, что было в Советском Союзе, только имеет знак минус. Мы говорим юные спасатели. У нас в школах сейчас государство финансирует подушевое финансирование, кружки дамбры, азахшак рез, бокс, шахматы и так далее. Если какая-то часть детей и их родителей хочет, чтобы их дети там были юными спасателями, юными полицейскими и так далее, почему бы нет? Юными жассор базами и так далее. Вот эта система плюс, сюда мы включаем факультетские, то есть, превышенных учебных заведениях и целом всю систему военно-патрикейской воспитания. Ну, это еще, надеюсь, изменит в принципе отношение к армию. Ну, я сейчас к этому хочу вернуться, и буду благодарен, если вы вернетесь к вопросу, да, призывы и так далее, это очень важная тема, но я сейчас, чтобы я не забыл только. Второй блок законов связан - это служба в резерве. Мы понимаем, что, да, вот, ну, есть такое известное сравнение. Допустим, возьмите класс, скажем, ну, Российской империи, 1897 года, и класс 1997 года, скажем, 2017 года. В принципе, это в классе, если не считать некоторых компьютеров, мало что изменилось. Достаточно консервативные среды. Ну, посмотрите, скажем, операционную, скажем, 1950 года и 24 года. Видите, что это космос. Примерно такие же процессы, если там брать какую-то часть аспектов вооруженных сил, они происходят там. Сегодня, мы знаем, воинтех является одним из наиболее динамично развивающихся трослей. Тем более сейчас спрос на это пошел. Мы видим совершенно новые отрасли, лазерные технологии, пожалуйста, дроны, прочее, прочее, прочее, прочее, роботизация. Это все требует того, чтобы у нас был постоянно работающий резерв. Это закон предполагает, если очень большое количество военных учетных специальностей, по которым даже люди, вышедшие в запас, должны периодически проходить до обучения. Скажем, у нас есть официальная плата для безработных, то есть ты являешься там каким-то учетным, военную находишься специалистом в этой сфере, тебя призывают, государство платит деньги. Если ты рабододатель, у тебя человек, он изъявил желание, есть две возможности. В советское время, помните, был такой понятия партизаной, людей на месяц, на два вызывали, и они проходили до обучения, слаживания и прочее. Или можно это сделать при наших университетах из военной кафедры, то есть у тебя, возможно, это займет три месяца, скажем, каждую субботу ходишь, получаешь теоретическую базу, потом отработаешь там практическую и получаешь соответствующие сертификаты и так далее. У нас, я начал говорить о военноподритическом воспитании, есть такое очень большое желание, что по армии стало, не только, скажем так, служба в армии стала гражданским долгом, обязанностью и так далее, но что-то она стала социальным лифтом. Вот прошлый год, когда мы начинали, это был очень интересный эксперимент, мы полутора тысячам нашим отслужившим ребятам дали возможность поступить в 38 вузов по своему выбору. Это высшее учебное заведение Казахстана. Когда мы этот проект только начинали с Миноборона, мы видели... - Догранты? - Да. То есть это бесплатно не поступает по своему тарию. - Помните, в советское время была такая... - Камсомольская путевка была в оруженных сей. - И если ты отслужил в армии, то вне конкурса поступало. - Если у тебя есть хорошие характеристики от командования и Камсомольской организации, тебе такие привилегии давались. Это что-то в этом роде, ну, конечно, более ориентированное. Специальный есть сайт, куда они регистрируются. Соответственно, нужно от командования рекомендации. То есть ты не нарушал устав, не хулиганил, закон не нарушал, и прочее-прочее тебе даются, скажем, какие-то баллы. С учетом этого ты поступаешь. По прошлому году полторы тысячи наших детей, ну, ребят, поступило. И вот год спустя мы собрали отклики от ректоратов, от проректоров повоспитательной работы. Теперь нас просят, вначале был скепсис. Они бояли, что, дескать, в их не там, академическую среду придут, там, чуть ли не Рэмбетт, и так далее. Нет, пришли очень грамотные, хорошие ребята, которые знают, что такое дисциплина, что такое порядок, что надо посещать все академические занятия, вовремя сдавать хвосты и прочее-прочее. То есть нам говорят, ребята, теперь увеличьте, пожалуйста, количество. То есть в этот закон, кстати, военно-подродитским, он это все циментирует, в виде закандается, в виде заканда. Второй момент, опять же, с этим связанным, мы хотим, у нас был в свое время принят закон о профессиональной квалификациях, мы хотим, чтобы армия вместе с гражданским и промышленным потенциалом позволяла нашим солдатам, которые отслужили срочником или контрактником, получать дополнительные сертификаты. Вот, допустим, ты танкист, ты владеешь гусеничной техникой, ты можешь завтра трактор вводить, бульдозер вводить, и так далее. Ну, по логике. Ты служишь в радиотехнических войсках, но, скорее всего, на самом обывательском, простом даже уровне, пусть я не говорю о высоких космических, хотя и такие специалисты есть. Ты завтра получаешь дополнительный сертификат о том, что ты радиоинженер, который тебе позволит при выходе из армии спокойно, допустим, пойти в компанию, Киселк, Ким Обаилтон, и так далее. Скажите, а есть ли такая гипотетическая плана о том, чтобы создать специальные военные вузы? - Нет, у нас есть. - Ну, есть знания, - У них есть. - имя вестпоинт. - Они есть. - И вообще, мы знаем, на протяжении, как минимум, 500 лет примеры, когда именно военные аристократии прекрасно образованы, прекрасно знающие культуру, не только умеющие маршировать и стрелять, но прекрасно знающие культуру, историю, музыку и так далее. Именно это военная аристократия приходила к власти. - Нет, ну вы знаете, да, у нас есть система колледжей военных, которые готовят разных специалистов, включая, я думаю, что один из будущих костиков армии - это сержанты. Есть ваенны, высшие военные учебные заведения, есть сагадат, анармагометов, бывшие авокуи, я буквально днях там был, пристящие вузы, куда уже хотят поступать курсанты и соседних стран, центральную Азию, Пакистан, Индии вроде даже хотят. - Ну, ну. - Ну, это очень большое, на самом деле, подразделение, которое готовит в промышленных объемах офицеров, да, есть национальный университет обороны, другие организации есть. Понятно, что нам надо традиции нарабатывать, но прежде всего, нам надо вырабатывать новые традиции офицерства, казахского офицерства, да, которые, честь ими, это было бы не просто там, прозвание пропагоны, но это еще говорил, как вы говорите, о высокой культуре, о нравственности, о морально-этических кодексах, знания хорошей и погруженности в собственную национальную историю. Вот сегодня зайдите в любую военковую часть, вы увидите, что 95-97% военнослужа - это казахские ребята, выходцы из казахской среды и так далее, с газетой, плакаты, сейчас уже пошли уже военные, воен десантная штормовая бригада, сейчас имение Реймбек-Батыра. Я специально зашел, у них в специальный музей посвященный Реймбек-Батыру. И солдаты там прямо историков приглашают, там читают им лекции, чем наши достославные предки, прославили, с чем было их отличие. У нас военная история, только-только развивается, как у нас буквально можно по пальцам перечесть, военных историков, которые разбираются в казахском вооружении, в тактике, в войск и так далее. Это тоже, кстати, одно из направлений, как разрывать, ну, надеюсь, в равках военно-патриотическое воспитание это можно будет. Вот закончу, да, еще второй, третий важный блок законов, он будет связан с территориальной обороны. Мы посмотрели опыт многих стран, как только закон будет принят, в принципе он уже работает, но хотим его все узаконить и так далее, это будут 20 полноценных бригад, с разной направленностью, ну, в зависимости от региона. Какое количество примерно? Бригады это, ну, разное может быть. Вот и не, как минимум, 2-3 тысячи человек, да, если говорим в условиях Алматы. Это люди, которые проявляют, да, желание, которые имеют воевый опыт, которые хотят работать, причем, территориальные обороны, это вот, ну, вспомним, надзгвардии или другие формирования, которые есть в других странах, в США и так далее, это те силы, которые, в любом случае, первым приходят на любую опасность. Неважно, это вторжение военно-военно-военно, либо сель, либо землетрясение. То есть, это первый резерв в Верховном Главном командующем, на любые ситуации. Вот даже последние наводнения показали. Надзгвардии? Да, надзгвардия, десентура, наши все виды войск. По сути, все себя показали, и танки выдвигали, и БТР выдвигали, чтобы помогать, перетаскивать и так далее. Достаточно быстро отмобилизовались, достаточно быстро доставили, на места развернули. И люди просто увидели, что у нас есть армия, что она действительно может защищать от разных ситуаций. Повторяюсь, не только там, постреляли, походили, там съездили на учение, нет. Это реальная наша защита, это наша оборона. И вот принятия этих всех законов, я думаю, она будет завершать, ну, по крайней ме, начать структурировать. С учетом уже нашего, скажем так, и правительства, и окиматов. Вот ирабарона - это зон ответственности и республиканского и местного бюджета. Понятно, ну, наверное, мы еще не готовы к тому, как ставить в соседнем Узбекистане местные хокематы до 5% тратят на вооруженные силы. В Узбекистане? В Узбекистане. Причем, вы знаете, сколько тратят Узбекистан на вооруженные силы? Сейчас не вспомню точно. И не вспомните, потому что они теданные засекрители. Вот, наверное, и намка по каким-то видам, или по госзакопкам, или по каким-то частям это надо будет сделать. То у нас будет изменение дополнения в закон о госсекретах, наверное, мы на это пойдем. И пусть на это никто не обижается. Я думаю, все к этому с пониманием отнесутся в наших условиях. И вот это все, ну, помимо этого все прочее, мы сейчас занимаемся усилением ответственности. То у нас есть такая проблема призыва. У нас очень долгие и достаточно длительные дискуссии шли. У нас есть только одна статья, которая касается призыва уклонения воинской службы. При том, что очень многие люди не знают, что такое воинская служба, они начитываются или насматриваются всяких роликов в YouTube, или там проклятия родителей, которые, к сожалению, попадают в трагедические ситуации, ну, опять же, это неизбежность. И считают, что армия - это нечто такое, которое крадет время у детей, которое бесполезное занятие и так далее, и так далее, и так далее. Все наши воинские подразделения, которых мы посвящаем, все говорят, даже не о зарплатах сейчас, не о новых танках, и говорят, ребята, давайте мы поправим имидж армии. Я бы призвал наше все гражданское общество, родительское сообщество. Мы принимали закон о общественном контроле, там и с родительским контролем. Сегодня, ну, старые, опытные и военные говорят, сегодня непонятно, то ли ты в казарме находишься, то ли в пионерском лагере, потому что камеры везде вплоть до туалетов, все зоны просматриваются, командиры, ну, это, соответственно, конечно, командиров, по-воспитательной, по другой части, все просматривается. Мы получаем ежемесячные, ежеквартальные данные военной прокуратуры, которые мы всегда очень критически воспринимаем, мы видим, что вооруженных силах все виды преступлений, все виды повторяюсь, не только при слову-то "дедовщина", они, в принципе, падают. Ну, и сейчас, иногда вот, по крайней мере, недавно, помните, был случай в интернете, опять же, в социальных сетях разошлось, взяли какого-то парня на улице, потом начали шуметь, вот, "Воинкоматы начинают на улице фатат людей, ничего подобного нет, а, первых, воинкоматы не имеют на это никаких прав. Во-вторых, речь идет о человеке, ну, о людях, которые несколько лет подряд уклонялись причем злостно, уклонялись о двоенной службе. Их полицейские вместе с военной полицией взяли. Речь идет о двух или трех случаях, когда наши правоохранительные органы выполнили требования, закона высшего порядка, я имею в виду, уголовный кодекс. Смотрите, у нас какая ситуация была? Сейчас, слава Богу, когда вот эти лифты включаются, мы пошли же и на то, чтобы сделать коникулы, редитные коникулы для тех, кто привязывается или служит в армии. Это тоже огромная проблема, мы запретили в законе алоудомания военнослужащим вообще, как либо играть и так далее, участвовать в азартных играх. - Не, но если это болезнь, он все равно играет. - Не, ну, если болезнь, если это не лечится, то и не будет, и враженных силах, и его службе их тоже не будет. Ну, это в частном порядке больше решать, да? Но имеется это как принцип, знаете, в спецорганах детектории прямо уже закладываются эти опции. Ну, это же, скажем так, для спецорганов это же большая проблема, да? - Вот. - Это риск. Я завершу мысль, вот, допустим, только кредитные коникулы, которые буквально недавно президент подписал закон, уже это, речь идет о сумме 2,5 миллиарда, это только начало. То есть, это вот кредитные коникулы, остановили пени, прочие вещи, когда ты завершишь службу, тебе дается 2 месяца люфт, есть это действительно хороший специалист, устроишься, потом начнешь в рамках договора с банком, может, к этому времени, спишут, ну, всякое может быть, закон только вступил в силу, но мы продолжаем дальше работать. В любом случае, это тоже, да, какая-то помощь. И вот, в виде это, сейчас уже отклик пошел, люди пошли в армию. Есть очень много категорий, ну, есть кто хочет на госслужбу, есть некоторые категории госслужбы, которые требуют службы и так далее, вот это все, конечно, увеличивает, но, если идти по чесноку, что называется, то каждый год несколько тысяч человек, наши правоохранительные органы должны были бы арестовывать, суды должны были бы их судить и так далее. Как вы думаете, сколько дел доходит до судов ежегодно по уклонению от армии? Не помню. Тут по прошлому 2017 одно рассмотрели. Причем эти суды заканчиваются ровно в тот момент, когда человек говорит, да, я согласен служить. Но, смотрите, закон есть закон. Если как идти по закону, то каждый год несколько тысяч человек и карьер мы должны будем ломать. Соответственно, поэтому законодатель сегодня предлагает частично декориминализировать эту статью, разделить ее на две. В административный кодекс пойдет только то, что касается явки военкомат и прохождения медкомиссий. Сегодня, повторяюсь, военный не имеет никакого отношения к медкомиссии, никакого отношения сбору данных и так далее. Слава Богу, цифровизация идет, и в будущем мы придем к тому, что военный будет просто уже с детских пор знать по социальным картам, по медицинским картам. Вот если ты с детства болезненный мальчик или девочка, на куче диспансионных учеток стоишь, тебе скорее если это никто никогда и не обратится. Я к чему говорю, что в адмокодексе будет вот эта часть, а когда уже тебе медкомиссия поставила, что ты годен, военная комиссия решила, что ты будешь служить и ты после этого избегаешь, тогда только будет наступать в уголовную ответственность. И это будет уже по-серьезному. Еще один вопрос, который не могу задать, по поводу появления фонда обороны и промышленности он создан, по-моему, уже года-полтора назад, но что-то про него ничего не слышно, не видно. Какова его роль иерархии в этой военной инфраструктуре? Вы знаете, там у него несколько задач, на самом деле это знаете, при правительстве есть такая высшая научно-техническая комиссия и так далее, это что-то в этом роде, но более специализированные. И наверное, чем меньше людей будут знать, где мы закупаем оружие, то это будет вооружено и тем лучше. И если мы про этот фонд не говорим, это значит меньше коррупционных скандалов, меньше вообще скандалов и так далее. То есть я правильно понимаю, что работает деятельность этого фонда? Это координация этой деятельности, это определение вот этих статистических подходов. Ежу у нас в своей организации. Он работает? Он работает, он сформированный. Туда идут накачечка денег, другие вещи. И эта архитектура, соответственно, мы же не только меняем закон о год закупки, мы сейчас позволяем делать более длительный контракт в части оборон Прома. Потому что там есть сфор с ножом. Вот маленький пример, недавно в Сербии призналась в том, что она поставляла это вооружение в Украину и так далее. Полтора года у нас, допустим, все контракты были завишены, ну, завишены. И частью не выполнялся оборонный заказ, потому что у серпуских партнеров были вопросы "Не перейдет ли через нас это оборудование, скажем, в какой-то из воюющих стран и так далее?" Мы, получается, все вот эти опции доказали, что мы надежный партнер, что у нас это будет. Все работает только на нас. Мы никуда это ничто не передаем. Как вы знаете, к нам, к азастанским гражданам, к азастанским предприятиям сегодня вопросов ни у кого из сакционных сторон нет. Пока, по крайней мере. Нет, ну, мы за этим очень внимательно следят, потому что называется вручном режиме. Если надо будет там оторвать кому-то голову, там оторвать бесчатно. Ну, это, конечно, очень хорошо, но в итоге у нас очень маленький выбор с кем работать в этом смысле. Ну, политика это все-таки искусство возможного. В тех условиях, о которых мы сейчас живем, мы, я думаю, что мы двигаемся более или менее оптиманно. Спасибо большое. Все выглядит по вашим словам и вполне логично, прогматично. И я надеюсь, что это все будет реализовано. Спасибо. Это будет не быстро, оно будет. [музыка] Редактор субтитров Н.Новикова