[Расшифровка видео] Марафон ҚАНДЫ ҚАҢТАР. ЧТО ЭТО БЫЛО_ Правозащитник АМАНГЕЛЬДЫ ШОРМАНБАЕВ.docx

Google Docs neutral 2026-04-11 9 чанков ~15 мин чтения

Сущности

https://www.youtube.com/watch?v=kVwVP6V5RaE Марафон ҚАНДЫ ҚАҢТАР. ЧТО ЭТО БЫЛО? Правозащитник АМАНГЕЛЬДЫ ШОРМАНБАЕВ Следующий, да, Speaker. Это защитник, эксперт организации международной правовая инициатива «Амангельды Шурманбаев». «Амангельды, приветствуем вас». Добрый день. «Амангельды Саламу Алейкум». Вас очень плохо слышно почему-то, как будто далеко сейте от микрофона. Сейчас как слышно мне? Удовлетворительно. Лучше? Да. «Амангельды, ваша организация также в течение двух лет проводила расследование свое и буквально, наверное, пару недель назад вы дали пресс-конференцию, где рассказали об итогах своего расследования. Когда я читала его, меня там поразили несколько фактов, но я хотела бы, чтобы вы подробнее рассказали об этих итогах». Ну, более подробно, если люди хотят узнать о том, что мы, как мы проводили расследование, какие результаты, почему мы пришли к таким выводам, предварительно опять же. Советую посмотреть наш YouTube-канал, страницу там есть ссылки на полный брифинг, запись моего уступления, презентации. Там более подробно, да, там почти полтора часа и там полностью пошагово объясняется значит, нашу позицию, что мы обнаружили, как или зачем. Ну, более о таком коротком формате, я хочу сказать, что мы являемся независимой правозащитной организацией, это очень важно, которое я занимаюсь подтвержением защиты прав человека. И в контексте имбарских событий мы решили, что мы будем проводить расследование, оказывать правую помощь, мониторинг, значит, готовить соответствующий отчет, о нарушениях права на жизнь. Входи имбарский судьи. Почему права на жизнь? Потому что права на жизни – это самое основное фендоментально право, которое затрагивается в случае применения оружия, значит, убийств и так далее. Поэтому и через которое мы можем понять, насколько вообще, как складывалась обстановка, то есть какие-то выйти на общие выводы. Потому что, например, если заниматься пытками, ну, хорошо, человека увезли в участок, в полицию, пытали. Пытки происходят каждый день, да, то есть там есть человек, который пытает человека, и все, то есть это вам не даст картину, что было на площадях, что было на улицах, кто, зачем, почему, то есть как бы. Поэтому для нас это имело такое ключевое значение, именно права на жизнь, и через него и через стандарты, скажем, сопоставления стандартов, касающихся мирных собраний, действий полиции, применения оружия и так далее. Все, что имеет отношение к лишению жизни, либо защите жизни человека, все это позволяет потом выйти на общие выводы по самой ситуации. Что это было? Вот у вас марафон называется, что это было. То есть это такой довольно актуальный вопрос, которому два года, и он еще будет долго остаять. Вопрос, что это было. Судя по тому, как власти действуют, вот вы видели, президент там выступил, про властные блогеры, политологи, такое ощущение, что, значит, ну, как бы бросая все силы, чтобы какие-то свои нарративы в обществе утвердить, оставить, поэтому появляются люди, которые там, политологи проводили, оказывается, расследованы два года, посмотри, мы их слышали, что они, чем они занимались, но вот политологи, расследования проводят. Ну, это, честно говоря, это все в русской общей версии, которую сам Тугаев распространяет. Поэтому каким образом мы проводим расследование? Ну, для нас, в начале... Амангельды, амангельды, извините, пожалуйста, давайте так. Вот пройдемся по вашему расследованию. Скажите, пожалуйста, вы пытались выяснить, были ли 20 тысяч террористов, о которых Тугаев заявил официально? Вот смотрите, как мы работаем. Первые дни, во-первых, я и наши сотрудники были на улицах городов, в Алмотель. Пятого числа, четвертого ночью, когда пшествие пошло с Алмотой Ариной, мы были, мы это изнутри видели, я сам лично был пятого на площади, когда стреляли, когда штурмовали вот эту вот резиденцию и прочее. То есть в течение дня по городу ездили, смотрели разные точки, что происходило и так далее. Поэтому у меня есть собственное представление, что там происходило. Вот это важно, это раз. Во-вторых, 20 тысяч террористов мы отдельно расследами не проводили, потому что мы концентрировались на сборе информации и на правой помощи людям, пострадавшим, то есть погибшим родственникам погибших, раненых, пропавших везусти. В данный момент мы ведем 50 дел таких родственников, погибших, раненых пропавших везусти. Два дела уже переданы в ООН, то есть они прошли внутренние инстанции в Калайстане. Наблюдали, мы больше 100 судебных заседаний, значит, сами участвовали в 80 минимум судебных заседаниях, там, где мы защищали родственников по делам уголовным, где дела не расследовались об убийствах. Поэтому все это, сопоставив весь вал этой информации, никаких следов 20 тысяч террористов мы не нашли, тем более, что очень короткий период после инварских событий власти начали это дело сами даже дезоуировать, вот, дескать, то, как его так информировали, дезинформировали, ну что-то в этом роде. В общем, никакого подтверждения мы не нашли, и многие, как бы, в сети высказывались в СМИ на предмет того, сколько нужно бортов, чтобы в один день привести волмоту 20 тысяч террористов, ну, то есть это просто нереально. И мы проанализировали уголовные дела, где людей судили за организацию массовых беспорядков, в том числе погибших, мертвых, получается, и мы обнаружили, что многие люди вообще друг друга, которые судили как группу, например, там есть дело 25 граждан, и одного погибшим из них, это люди, которые друг друга не знали до того, как наследство не попали, понимаете, то есть государство, проводя расследование, я, беспорядков, так называемых, оно, точнее, правоохранительные органы, они лепили вот эти дела согласно каким-то им установкам, нарративам, и собирали людей в группы каких-то, как можно сказать, фандитов, и как они называют, кто беспорядки организовывал, и вот эти люди друг друга не знают, понимаете, то есть это просто жители города, например, приезжие рабочие здесь, которые работали, то есть все, кто попал в полицию, ну, чтобы организовать 20000 террористов, это нужно иметь определенный ресурс организационный, в этой стране в Казахстане организовать в короткое время кого бы то ни было, на какие-то беспорядки, может, и имеет такую, то есть возможности, только КНБ, больше никто, никакой оппозиции у нас, отродясь столько не могло собрать на митинг, там тысячу человек не могло собрать, как они соберут 20000, и бросят их на Алмату и на другие города, ну, это просто организационном смысле, и тем более при условии отключения связи, это просто невозможно, поэтому все, вот как мы в своем предварительном отчете сказали, беспорядки организовали спецслужбы с привлечением криминала, только у них есть такая организационная возможность, все, связь поддерживать при отсутствии 100-го связи. Амангильды, вот в вашем отчете есть один факт, который стал для меня абсолютно новым, я зачитаю, войска у ДКБ не сдавали образцы пули гильзотеку, в связи с чем они могли совершать любые преступления и не быть привлеченными к ответственности, можете подробнее об этом рассказать? Ну, после того, как все это произошло, и мы приступили уже к оследованию, то первым был вопрос применения оружия, кто применял оружие, где применял оружие, какого типа, вот, и с учетом того, что войска вводились иностранным государствам, нужно было смотреть, зачем они вводились, почему они вводились, где они применялись или не применялись, то есть как бы вот все эти вопросы возникают, и так как мы профессиональные юристы, мы знаем, чем мы занимаемся, то первым же делом я отправил запрос в Министерство внутренних дел и Министерство обороны, потому что по закону Азовстана есть такая, значит, как вам объяснить, есть такая структура, пули гильзотека называется, по любым насильственным преступлениям, смертельным случаям, где имеются огнестрельные оружия, в любом деле, первым делом отправляется запрос в эту пользу гильзотеку, на сверку образцов, и так далее, то есть, ну это любой адвокат, любой бывший сотрудник органов, там вам это все может рассказать, зачем это пользу гильзотека существует, то есть суть в том, что все, оружие огнестрельно отстреливается, и там остаются образцы пуль, гильз, для чего, для того, что в будущем, если из этого оружия кто-то выстрелит где-то, потом можно сравнить с пули гильзотека и узнать в источнике, с какого оружия примерно подстрелилась, понятно, да, то есть, зачем нужна пуля гильзотека, то есть, если вы как государство взяли образцы пули гильзотеки всех солдат УДКБ, которые зашли в Казахстан с ару-бужием, то таким образом вы как бы заранее создаёте рамки для этих солдат, не применять это оружие без повода, незаконно применять, и даже если кто-то его применил, потом можно будет наказать найти таких людей, то есть, таким образом вы сохраняете право на жизнь своих граждан, вы обеспечиваете возможное расследование в будущем, и это такое гарантия, что не будут за употребления со стороны военнослужащих или даже в преступлении. Но как выяснилось впоследствии, когда мы получили ответы, выяснилось, что образцы у войск УДКБ пули гильзотеку не брались. По какой причине, вы знаете? Они указали причину, что с оглашениями в рамках УДКБ взятие проб войск в пули гильзотеку не предусмотрено. Такой стандартный бюрократический ответ не предусмотрено, поэтому и не брали. Но это прямое нарушение конституции, конституция написана "право на жизнь". Гарантируется государство. Значит, вы изначально подписываете документы, предоставили этим войскам УДКБ, как мы это называли на брифинге, лицензию на убийство. То есть, приходите, стреляйте, убивайте, делайте что хотите, вы за это отвечать не будете, если у вас образцы не брали, мы вас расследовать потом не будем и так далее. Это абсолютно противоречительная институция. Поэтому мы и сказали, что депутаты, которые подписали эти документы, они должны ответить. А можно ли из этого сделать вывод, что иностранные войска стреляли? Потому что насколько я помню, утверждалось, что их просто взяли для охраны стратегических объектов. В сети полно видео, где предположительно войска УДКБ применяет вооружение. И участвует в зачистках вдоль по Байтуфсиному волну. Массу. Соответственно, это же все с ми, правильно? То есть, как бы, по идее генеральная прокуратура, первым делом должна была расследовать, кто, какое оружие, где применял, на каком основании. Но по нашим свете никакого расследования такого не было. И даже если бы оно было, а как определить, из какого оружия? Многие уголовные дела, кстати, там указано в политических экскурситах, что определить невозможно, из какого оружия выстроены. И в этой ситуации, скажем, погиб человек, не важно родственник ваш, или просто она же гражданин, или просто человек в это время погиб от пули, от гнестренной оружия. Обязанность государства, согласно стандартам ЛОН, документам, которым, говорит официр, провести тщательное, всестороннее полное, объективно открыть и транспоритное расследование причин смерти. И наказать винов, если есть такие. Это обязанность государства. Это не наша обязанность. Вы не можете нам сказать, ну мы не брали образцы, поэтому не будем расследовать. Нет, это прямая обязанность государства по конституции. Поэтому здесь придерживаются призумцы вины государства, до тех пор, пока оно не докажет, что все процедуры соблюдались. Понимаете? Поэтому нам не нужно доказывать, что они не примеляли оружие. Это они должны, государство, должны доказать, что эти люди не применяли оружие. А как оно докажет теперь, если пользуясь из-за этих кеморослов не было? Поэтому по умолчанию считаем, что применяли. Пусть теперь доказывают, что они применяют. Здесь призумцы в обратную сторону работают. Потому что здесь государство должно доказать свои законы, свои действия. И когда человека судят, отдельно здесь есть сколько-то человеком, у него есть призумцы о невиновности. Он не должен доказать, что он невиновен. Но когда касается государства, наоборот, есть призумцы о виновности. Государство должно доказать, что каждый шаг, каждый действие было законным. Нельзя сказать, что люди проводят. И спустя два года государство таких доказательств нам не представило. А Мангельдес, скажите, пожалуйста, вы следили за судебными процессами. Вы фиксировали нарушение. Как вообще у вас общие впечатления о тех судах, на которых вы присутствовали? Мы много выделяли времени в изучении этого всего. Это еще впереди описать все их художества, все эти судьи, прокуроров. Я вам просто зачитаю стандарт международный. Каким должно быть расследование? Комитет по парам человека в замечаниях общего порядка №36 указал, что расследование, утверждение, нарушение и статье 6, то есть права на жизнь, должны всегда быть независимыми беспристрастными, оперативными, тщательными, эффективными, заслуживающими доверие и транспарентными ни по одному показателю, следственной органой ничего этого не обеспечили ни в одном деле, ни в одном. Даже там, где вроде бы осуждались солдаты или сотрудники за применение оружия, даже в таких делах не видим, что нарушались стандарты и проследование полное не проводилось, выгораживались отдельные сотрудники, а в целом система выгораживалась. Возьмем такой пример, в Талдекургане военнослужащий Злуняев застрелил постуха, который мимо войска части проезжал. Я помню. Так вот, вот этот военнослужащий, его же кто-то инструктировал, у него есть непосредственный командир, который должен был приказывать стрелять, не стрелять и так далее, контролировать своих солдат. Потом над этим непосредственным командиром, там, я не знаю, роты, там есть выше командиры, которые это все должно по цепочке, там же не бывает самодеятельности. Вот это даже армия. Никто из них не был проблечен, никто. Ну, как и, извините, Мангильда, я вас перебью, ну и как тот человек, который вообще дал этот приказ. Да, то есть это, как его по цепочке, по цепочке, смотрите. Да. И далее ему там 6-7 лет, через 3 года, может, наудовываете, представляете? Или возьмем другой просто вопиющий кейс, который невозможно не привести, который мы тоже занимаемся. Убийство Анафьяева. Да. ИВС, города Алматы, департамента полиции города Алматы. Там 7 человек. То есть, вообще еще убийство. Да, это просто жуткое убийство, забили человека на смерть просто. Сотрудники ИВС. И руководство ИВС вообще не пострадало. Ни начальник ИВС, ни зам, плюс видеокамер якобы невозможно восстановить. То есть, по сути, там кто-то уничтожил видеозаписи. И все разводят руками, где сказать. И самое главное, значит, это же было не единственное там убийство в те дни. Одно еще дело видим, Ханат Паев, который якобы оттуда пропал без вести из здания ИВС. А на самом деле мы подозреваем, что его убили. Понимаете? И два года мы бьемся, заставляем, пытаемся их делать расследование. Вот мы уже его передали, пройдя все инстанции, потому что они расследование не проводят. И суть в чем? В том, что скорее всего там несколько человек было убитых. Это должно охватываться 99-е статью и убийство. Причем в группе Лидс неоднократно. За которое должны дать около 20 лет им всем. Но система себя защищает, они только по одному делу им дали от 6 до 10 разным сотрудникам. Причем по статье убийства. Там место не убийство, они по пыткам, якобы пыткой приведшей к смерти. Это не является пытками, они их не пытали. Им не нужно было пытать, потому что они с них показания не брали, это просто охранники ИВС. Они убили на почве ненависти, просто забили человека. Это убийство, понимаете? И неоднократно, и получается, что таким образом система выводит их под ответственность вместо 20 лет, причем всем составом этого ИВС, кто в этом отношении не имеет. Они им дают там от 6 до 10, вот, постоянно давят на родственников, пытаются уговорить их, чтобы у них претензии не было, там деньги предлагают достаточно. Понимаете? То есть, вот таким образом даже те дела, которые якобы расследовались, они вот таким вот образом расследуются. Это не расследование, это не расследование. И у нас это только единичные дела, а десятки дел, где люди погибли, вообще не расследуются. То есть, отказывают расследование на том основании, что отсутствует состав преступления, то есть действия законных. У нас есть дело из Октобе, Жубоназаров, в Усламбель. Его застрелили, там не так много было смертей в Октобе, но вот одно из них, там, 1, 2 или 3 убийства на весь город. И вот это дело, значит, не расследовали, закрывали. Мы несколько раз через следственный суд отменяли эти постановления, заставляли заново расследовать. А они, поняв очередной раз, что просто так закрыть не получится, взяли засекрители дела, засекрители. И закрыли опять уже. То есть, не ознакомиться с делом нельзя, ничего невозможно сделать. Засекрители закрыли. Вот это дело сейчас в УОН, но, как видите, он попромчил еще одно наше дело. Вот так они расследуют. Вы будете продолжать свое расследование? Как я говорил, у нас 50 дел в наличии, а погибших сотни. Вот, и вот эти дела позволяют более достоверно устанавливать общую картину, которая, естественно, меняется в зависимости от тех субъектов, кто это все дело интерпретирует. Вот, и здесь наша позиция заключается в том, что неважно, кто, что там задумывал, у кого какие были там конспирологические там намерения, было мирное собрание. На момент в городе Алматы, когда началось 4-й вентиля, уже по всему Казахстану, больше 80 населенных пунктов городов, уже требовали политические требования. То есть, изначальное собрание является мирным, вне зависимости от того, кто туда включился и начал это все дискредитировать и делать, значит, провокации, спецслужбы подключать и прочее, вне зависимости, само по себе собрание было мирным, а государство, исходя из этого, должно было его защищать. То есть, та же самая полиция должна была защищать этих людей, а вместо этого, чего они все делали? Они занимались провокациями, просто дискредитацией протеста, там сотни этих агентов КНБшни, которых нужно деанонимизировать. Вот, знаете, Беларусов был протест, и там же много у них айтишников было. Они применили искусственный делег, где анонимизировали многих сотрудников, которые в масках там ходили, избивали там. Мне кажется, нам тоже нужно собрать видеозаписи и прогнать это все через программы, чтобы вычислять вот этих вот в штатском, гражданском провокаторов, и мы в своем отчете указали требования государства, чтобы они деанонимизировали всех агентов, которые в тот день в Алмате в поле находились, чтобы выяснить, какие они приказы оболняли, от кого, в чем их роль была. То есть, вот эти действия нужно полностью раскрыть, но, к сожалению, как вы видите, я думаю, что это не при этой власти будет. Я уверен, что будет при следующих, почему? И для этого даже есть юридическое основа, как ни странно. Знаете, у нас государство всю жизнь уже сначала тридцать лет законы, да, то есть каждый раз там жёстче, жёстче там, сроки большие там, чтобы, не дай бог, там народ не поднялся, позиция не поднялась. И, напринемали до такой степени, что очень много составов уголовных преступлений не подпадают под срок дамности. То есть, получается, что с тем сфера в статте там есть исключение срока дамности, это террористические преступления, экстремистские против коньсуного строя, пытки, массовые убийства, всё это не подпадает. И получается, любая новая власть, которая придёт через 10 лет, 20, 50 лет, 100, может возобновить эти дела, и все эти люди, кто в этом участвовал, они будут установлены и как бы и осуждены. Я думаю, поэтому, исходя из этого, нынешние власти всячески стараются как бы своё видение реализовать, потому что это же как бы сейчас выносится в обществом приговор будущего. То есть, общество сейчас свой приговор пишет, который потом реализуется в форме юридического документа судов, проследования и так далее. Я очень надеюсь, что именно так произойдёт и все наши... Я не могу сказать попытки, а труд ваш тру и других правозащитников и журналистов, он, конечно же, нету, чтобы не зря он принесёт огромную пользу. Спасибо вам большое, ангельды. Спасибо за вашу работу. До свидания. До свидания. Смотрите на видео.