[Расшифровка видео] Назарбаев повернул время вспять.docx

Google Docs neutral 2026-04-11 21 чанков ~37 мин чтения

Назарбаев повернул время вспять. «Вперёд, в прошлое!» Премьера программы – ГИПЕРБОРЕЙ https://www.youtube.com/watch?v=QoyyFlMMbE4 Дисклеймер, все сказанное на YouTube канале Гипербореи является личным мнением автора и ведущего Вадима Борейко, а также личным мнением приглашенных спикеров. Общий привет! Достар! Сылемец из Дермия! С вами я, Вадим Борейко и канал Гипербореи. В эфире - пилотный выпуск новой программы. Она называется "Вперед, в прошлое". В ней я буду показывать видеоматериалы из нашей с вами общей истории, не такой уж и далекой. В начале 2000-х до 31-м канале Арманжана Байтасова, который с 11-го года является издателем журнала "Форбс Казахстан", была программа собственное мнение. Ее первым ведущим стал Булат Абилов, которого незадолго до ТОГО изгнали из Можилиса. В той программе обсуждались самые актуальные политические вопросы нашего общества. Первые выпуски снимались в Алматия на катке старого парамстора, что на улице Фурманова. Из-за съемками наблюдали обычные посетители торгового центра. Та программа оказалась последней действительно свободной площадкой для публичного обмена мнениями. С тех пор ничего подобного, однако в санкстанском телевидении так и не появилось. Информационный повод для сегодняшнего выпуска - самый, что ни на есть горячий. 6 июня Сенат одобрил законопроект ОМАСМедиа и его направили на подпись президенту. Напомню еще на стадии обсуждения этот закон вызвал немало споров и претензий, например, инициатива разработчиков по введению пресс-карты. Это могло привести к дискриминации журналистов, считали правозащитники и сами представители СМИ. В итоге было принято решение исключить данное требование из закона. Какие же новолы вошли в новую редакцию, одобренные сенаторами. Итак, согласно документу казахоязычного и отечественного контента на телевидении и радио станет больше, учитывая, что среди населения растет спрос на национальный контент. Со следующего года теле и радиопрограмм на гос языке должно быть не меньше 55% от общего объема, а еще через два года к 2027-му 60%, что касается срок ответов на официальные запросы СМИ, его сократились с семи рабочих до 5 дней. Уважаемые зрители и слушатели, все бы давно убедились, что свобода слова - это не только личное дело журналистов. И независимые масс-медиа нужны не только им самим, но и каждому из вас. Хотя я бы не сказал, что именно этот законопроект вызвал бурное обсуждение не только в парламенте, а даже в нашей профессиональной среде. Что уж говорить про широкие народные массы, которые вообще вряд ли слышали, что принимается такой законопроект. Сегодня вы посмотрите, как обсуждались поправки в закон ОСМИ 22 года назад. Сейчас начнем, а пока подпишитесь на канал Гиперборей, если вы еще не успели этого сделать, нажимайте на колокольчик, чтобы получать уведомления о каждом нашем новом выпуске, ставьте лайки, пишите комменты, делайте репосты. И я всегда благодарю вас за поддержку нашего канала. Коп-коп, Рахмет, огромное всем спасибо Бэсбергемис, мы делаем Гиперборей вместе. Если хотите послать донат, проще всего это сделать через QR-код в углу вашего монитора, а также на номер телефона и номера банковских карт, которые вы видите на экране. Зарубежные подписчики нас поддерживают по системе перевода в Paypal. Все ссылки, номера или квизиты вы найдете внизу под этим роликом. Большая просьба - делайте приписку донат, вдар или благотворительность. А потенциальным рекламодателем я оставляю на экране адрес моей электронной почты. Начинаем. Итак, декабрь 2002 года программа собственное мнение на 31-м канале. Здравствуйте, вы смотрите программу собственное мнение. Это программа для тех, кто не только имеет свои независимые суждения, но и для тех, кто может их свободно высказывать. Тема сегодняшней программы - это проблема свободы слова в Казахстане и независимости тех, кто работает с этим словом. Сегодня речь пойдет о людях, которые сидят в этой аудитории, о работниках, средств массовой информации. Вот уже 10 лет, как власть нам говорит, что вы есть одно из достижений демократического общества, что без вас нет подлинной демократии. На днях министр культуры информации и общественного согласия Мухтар Кулмухамед выступал в парламенте и ознакомил нас с некоторыми количественными показателями средств массовой информации в Казахстане. Я хотел бы зачитать эту маленькую справочку. Сегодня в республике действует 1754 СМИ, 1167 газет, 541 журнал, 121 теле и радиокомпания, 15 информационных агент. Возможно еще одной демократической приметы нашего времени явится и судьба самого закона о СМИ. Я не припомню ни одного другого законопроекта, который бы так часто не подвергался редакции. Только за последние три года его трижды вносили поправки. Вот и сейчас снова обсуждается новый вариант законопроекта о СМИ о свободе слова. Я хочу пригласить на эту площадку нашего первого гости вице-министр культуры информации общественного согласия - Ардак Дажент. Пожалуйста. Скажите, пожалуйста, Ардак, вы как-то можете объяснить такой неожиданно большой спрос на этот закон на поправки в него, который готовится в правительстве? Я думаю, причин здесь несколько. Что касается идеологического ключа, то всем и являюсь свидетелями того, как в течение этого года резко обострелились взаимоотношения между средствами массовой информации, государственными органами, без сомнения, и даже обществом. Не могли бы вы сказать, что конкретно произошло, что заставляет сегодня правительство разрабатывать новый закон? Повод фарктический формальности подведен очень простой проверка деятельности электронных средств массовой информации на предмет соблюдения закона. Сначала года прошло несколько пендеров, и мы все стали очевидцами того, что, к сожалению, и особенно остро этот вопрос в начале года, многие электронные средства массовой информации, прежде всего, частные, не смогли подготовиться к тем поправкам законопроекта, законы АСМИ, которые были приняты в прошлом году. Это прежде всего касается вопроса о языковом балансе и также вопросов ретрансляции. Сейчас позиция уже поменялась кардинально лучшую сторону, перемены очевидны. В результате решения этой терминальной комиссии, к сожалению, были приняты ряд непопулярных мер, такие как приостановление деятельности телекомпаний, некоторые телекомпании пришлось закрыть. Скажите, пожалуйста, это все-таки не совершенство закона, не желание телекомпании выполнять законы, или все-таки поменялась позиция правительства? Раньше она не была такой строго импредсимприятия? Ну, знаете, я бы так не сказал бы. Дело в том, что давайте исходить того, как принимались эти поправки. Поправки принимались буквально чуть больше года назад. Это были бурные дебаты. Часть электронной средства с информацией открыто возмущалась по поводу этих поправок. Но закон суров и его нужно выполнять, скажем так. Ну, мне кажется, дело не только в выполнении ваших условий. Проблема, наверное, шире. Перейдем от работы тендовной комиссии к работе комиссии по несению новых изменений в закон. Какие новые принципиальные поправки предлагают правительство существующего законослева? Надо работать этого законопроектора, работать специальная рабочая группа, состав которой входят, помимо государственных чиновников, руководителей общественных организаций от средства массовой информации, союз журналистов, ассоциация телерадиочатель и национальная ассоциация телерадиочатель. В настоящий момент у нас имеется более 5 предложений. Наша задача в ближайшее время все это обобщить. То есть я хочу сказать, что сейчас пока что ни одной строчки этого закона нет, которую мы могли бы предъявить на обсуждение. Мы обобщим этот весь опыт. Затем представим его на правовую экспертизу, за кондактами и серцами юстиции, обсудиве внутри рабочей группы. Затем этот закон будет представлен на всеобщее обсуждение. У нас в гостях находится человек, который на днях, буквально у меня есть письмо открытое премьер-министу и монголита Смогом Бетову, где Тамара Калейева, президент Международного фонда защиты слова Адель Сос, высказывает совсем отличную от вашей точки зрения. Пожалуйста, Тамара, мы приглашаем вас на сцену. Я хотел бы зачитать несколько строчек вашего письма. Вызывает большое недоумение ведомственной амбицией руководства МКОС. Его не готовность к обсуждению и свободной дискуссии по вопросам законодательства в сфере СМИ. Пожалуйста, Тамара, прокомментируйте это ваше письмо. Можно сказать, что это письмо? Это последняя капля, которая переполнила терпение. Выплеск это письмо. Потому что все наши взаимоотношения с министерством и не только с министерством по поводу совершенствования законодательства СМИ меня тревожат. Начну с того же выступления нашего министра, о котором вы говорили в парламенте. Я прочитала это текст, который подстать, наверное, какому-то сотруднику прокуратуры, то есть высшему, надзорному органу за соблюдением законности. Столько это предпочтений, рекомендация, закрытие наказания при остановлении. А помощи о содействии нет. И когда у министерства такой подход, когда его деятельность уже не первый год сводится только к репрессиям, только к астрастским наказаниям, думает и предполагает, что руководители министерства озабочены именно тем, чтобы принцип записан в нашей конституции, принцип свободы, слово укреплялся в законодательстве. У меня нет основания для того, чтобы так обольщаться. И то, что мы сегодня слышим, вот идеи и подход, идеологический подход, простите, у нас по конституции идеологическая многобразия, какой идеологический идеальный подход имеет в виду министерства. И мы с вами не вчера родились, мы прекрасно знаем судьбу тех предложений, которые поступают в какой-то общий кошелек, в однообщее корыто. Их судьба определяется той рукой, которой вынимает эти поправки, эти предложения. Кто их учтет, как их учтет, что отвернут, что не отвернут. Мы с вами не раз голосовали в советское время. - А все-таки что составило вас написать такое резкое письмо? Не согласие с тем, что комиссия заседает без широкого участия, без вашего личного участия? Или принципиально не согласие с теми поправками, которые будут носиться? - Все предложения, которые сейчас идут, это все предложения на ужесточение законодательства, на ограничение прав журналистов. Это не личный право журналистов, это право общественной информации, которая через журналистов реализуется. А поскольку все-таки мы реалисты и властью министерства, и те уважаемые журналисты и руководители ассоциации, работе группы, вот они здесь сидят, и чтобы не было кревотолков, я скажу, что они прекрасные специалисты, журналисты, замечательные люди, но все-таки они не специалисты в области законодворчества и в области информационного права. Я думаю, они не будут с этим спорить. А у нас эти специалисты есть, и мы думали не про славу, мы не думали не про честь или что-то, мы предлагали этих специалистов для участия в работе группе. Они, казались, не нужны. Почему они не нужны? Это тоже чрезвычайно подозрительное. Спасибо, Ардак, вы хотели бы что-то ответить, Тамарий, пожалуйста. Здесь речь идет, мне кажется, что желание взять на себя какую-то монополию и постоянно заявлять о том, что ваш фонд является единственным защитником журналистов средств массовой информации от правительства, не знаю, от нашего министерства и так далее, и так далее. Мы внимательно изучили поправки, которые получили от вашего фонда. Я хочу сказать, что есть моменты, которые вызывают некоторые споры при всем при том, что там есть хорошие идеи, расширяющие сферы действий журналистов, призывающие ответственности государственных чиновников, которые не предоставляют во время информации, мы это поддерживаем. То есть вы готовы принять эти предложения, да? Да, но есть некоторые также поправки, которые, скажем так, мягко говоря, смущают. Допустим, вы предлагаете полностью отменить такие статьи уголовную кодексу, как ответственность за клевету, оскорбление, посегать с начистиной стоимости депутата, воспрепятствовать его деятельности, оскорбление представителя власти, клевета в отношении судьи, прокурора, следователя, лица произойдящее до знания судебного пристава, судебное исполнителя. То есть я думаю, что депутаты навряд ли будут рады таким поправкам. Вот. Там, а зачем вы объясните такие ваши предложения? Так, вот это пример внимательного изучения наших предложений. Мы предлагаем не отменить, мы предлагаем их все свести в одну статью. Вот так читает руководство министерства наше предложение. Это раз. Во-вторых, я хочу сказать, если мы предлагаем ряд уголовных наказаний снять, то это не значит, что простить. Мы предлагаем не сажать журналистов, а наказывать их материально. То есть перевести это в гравданский кодекс по примеру цивилизованных стран, по международным стандартам. Это раз. А во-вторых, хочу сказать, не надо нас трауливать с другими общественными журналистами организациями. Мы на себя одеял, не тянем наш фонд. Мы работаем в сообща, мы делаем совместные действия и слава Богу, консолидация журналистских организаций общественных у нас укрепляется. У меня вопрос к Антону. Скажите, пожалуйста, вы заговорили о опыте цивилизованных стран. Насколько я знаю, ваш проект прошел экспертизу международную. И какое наценку получил? Экспертизу прошел по поводу нашего проекта прошло законодательство Казахстана в области деятельности средств массовой информации. То есть было оценено наше законодательство, что отвечает, что не отвечает. И в этом контексте наше предложение. Было сказано, что наше предложение достаточно умеренные, не дотягивая до уровня мельдонародных стандартов. Но тем не менее мы остались на этой половинчатой позиции. То есть мы полностью уголовное преследование не снимаем. Именно с учетом позиции наших властей, которые, конечно, этого не примут никогда. И в наших поправках полной отмены уголовного наказания нет. А так вы сказали о том, что будет экспертиза Министерство юстиции. Вот я сам имею небольшой парламентский опыт и я знаю, что практически 80% законопорядок, которые поступают в парламент, практически не проходит никакой экспертизы. Где стоит графонавучная экспертиза, прочерк, где стоит экспертиза Министерство юстиции, тоже зачастую прочерк. Все-таки может быть обратиться к международным каким-то институтам. ОбСЕ здесь постоянно присутствует, предлагает свой вариант законопорядок. Дело в том, что предложение ОбСЕ к нашему закону АСМИ, нашему отечественному мы получили тоже на Бьюни месяце. Лично от господина Халпе из рук в рук получил. Эти предложения у нас есть. Что касается экспертизы, я хочу сказать, что на самом деле законопорядок пройдет даже двойную экспертизу перед тем, как он пойдет в правительство. Он пройдет экспертизу института законодательства Министерства юстиции. Этот институт выиграл тендеры Министерства юстиции на разработку законопроектов. Он был странный, если бы он поиграл в Министерские институты. Тем отдельным разговором. Кроме этого законопроект пройдет экспертизу Академии наук. Мне интересно, может быть, вы объясните. Я никогда не слышал, чтобы Академия наук нашей страны занималась свободой слова или проблемами журналистов. Вы не могли бы прокомментировать? Академия наук проводит экспертизу всех законопроектов. Сейчас. То есть по-новому? Да. Это экспертизу проводит Академия наук. В том числе. Солидно. Если позволить, я добавлю, что АБСЕ готова найти деньги для того, чтобы законопроект правительственный прошел международную экспертизу. Проблем здесь нет. Может быть, вы примите это предложение? Вы знаете, управительство тоже есть. Деньги. Спасибо. Мы знаем Тамару Галееву как одного из инициаторов нового законопроекта о свободе слова СМИ. Мы знаем ваши многочисленные попытки до сегодняшнего дня ни к чему не приводили. Я помню прошлый год, когда парламент принял новый законопроект о СМИ. Ваша реакция была эта посадка 49 дубов на АЛИи журналистов. У нас сюжет о дубах. Я так читаю, правильно записывайте. 49 по правам законосмисс подачи Министерства информации и печатей общественно-завосогласия. 49 депутатов Можели соодобривших поправки и один министр, продавивший их в парламенте. 49 дубков и один Харагач. Депутатская Алея, Алея поправка и на то, что сенат пока их не завизировал. Дело каждого журналиста у вековечки это знаменательное событие хорошей памятью. Внести свой маленький вклад если не в разность, то хотя бы возеленение каждого отдельно взятого города. Извините, если бы в мою честь посадили дерево, я была бы польщина. Но разве кто бы мог быть и задумалась бы? Специально фамильных дубов, работники пирай и микрофона не сажали за исключением Харагача, который персонально символизирует алтенбек из Артембаева, министра информации. Да не обидится господин министр, но он еще легко и вполне патриотично отделался. Мы хотели посадить Бабабов. Бабабов нет в батаническом саду. Хотели потом было мысли посадить Осину, но это видимо слишком выразительно Осина. Все-таки я не считаю, что эти поправки это уже Осиновые какого-то свободы слова. Почва в парке в Казгу изобилуют не столько минералами, сколько камнями, поэтому выбор полно неприхотливый и живучие саженцы дубов. Одновременно это оценка интеллектуального потенциала депутатского корпуса в целом и в частностях. Когда на пенсии, может быть, кто-то из них придет и может быть узнает себя в одном из этих дубов. Возможно, обиды о темпаче исковые заявления парламентарьев журналистов уже не пугают. Космический закон кармы тоже, но интуиция и опыт прошлого подсказывают, что посадив единовременно 49 депутатов в будущем пресса рискует сесть сама. Даже за такие невинные шутки. Ну все, к сожалению, не идет тому, что я не знаю, как в прямом смысле сажать, но посадить прессу на место, как они считают, нужно, то, наверное, к этому дело идет. На всякий случай участники коллективной посадки дубов депутатов фотографируются вместе. Теперь не страшно, ведь последнее слово остается за сенаторами. В их лояльности к интересам информационной безопасности государства никто не сомневается. Батонические ярлыки мужам из верхней палаты пока не придумали. Но уже сейчас идет сбор пожертвований на следующую акцию. Есть смелые и оригинальные предложения. Например, своими руками сколотить гроб, опять же из дубовых досок и всем честным журналистским цехом похоронить свободу слава. Мы хотели пригласить одного из депутатов нашего парламента Валентин Макалкин. Пожалуйста. У меня вопрос. Валентин Ачк, вам есть там дуб вашу честь или нет? Как вы голосовали в прошлом году? По разным позициям, по разным. Ну, в общем, за законопроект, окончательный вариант. В общем, да, в силу того, что тот, что было предложено, альтернативы, другое не было. Но было четко осознание того или сейчас созрело и в обществе, и в парламенте, я насколько вот понимаю и в правительстве, что нужен новый закон, не просто изменений дополнения в действующие, а нужен новый системный закон. Вот депутаты, семь депутатов инициировали законопроект о свободе слова в средствах массовой информации. Он уже принят в работу парламентом, но единственное, уже доброе дело сделал, что правительство стало шевелиться более весело. Там было, по-моему, чуть ли не на второе полугодие, а сейчас они вот уже думают, что поскорее. На самом деле, правительство не стало работать быстрее от того, что появился такой законопроект, который был инвестирован несколькими депутатами. Еще в прошлом году в план законопроектах работ правительства было нечто такого предложения принять закон о телевидении радиовещания в этом году. Он должен был принят, но в связи с теми событиями, коротко на которых я остановился, принято было решение о том, что такой отдельный закон телевидения радиовещания это будет недостаточно, он не решит всех проблем. А, Радак, у меня вопрос. Вот сейчас существует на лицо три варианта законопроекта. Может быть, правительству выступить сенсативой, посадить всех вместе за стол и начать работу над одним законом, то получится, в парламенте уже есть закон, одолся тоже на подходе, вы рассматриваете третий вариант. То есть это может затянуться на неопределенное время. Может быть, более конструктивную позицию занять. И для этого и создалась рабочая группа, для этого рассматривается все предложения. Мне кажется, что тот законопроект, который был инвестирован уважаемыми депутатами, он не решит всех проблем. Он, конечно же, хороший в том смысле, что он расширяет сферу деятельности, журналистов. Он призывает совершенно очевидно нас к модели, так называемо открытого общества, свободным распространения информации и получения. А против этого? Я не против этого, это все уже сказано в Конституции. И большая часть тех предложений, которые инвестировали депутата, они уже написаны. Они уже написаны. Но если есть нужда их пишут, то, я думаю, значит, что-то не работает или Конституция, или законы, или система. Я хочу договорить. Пожалуйста. Но я хочу сказать, что по этому законопроекту сфера 10 журналистов, конечно же, расширяется. Но одновременно с этим я бы хотел так сказать, что прав у журналистов становится больше обязанностей, а уго государственных появляться больше обязанностей. Меня очень, допустим, смущает такое предложение в этом законопроекте в том, что средство массовой информации может распространять информацию, мне, проверив достаточно лишь указать источник, откуда он получен. Ваше позволение я бы хотел сделать несколько уточнений. У юридического права проводить экспертизу в законопроекте инициированным депутатами. У правительства нет. Я не знаю, откуда такое представление у своих правах. Тем более, что когда речь идет о подготовке закона, тогда самая основа – некорректная постановка вопроса. Спасибо, мы услышали собственные мнения правительства, собственные мнения депутатов общественных организаций. Мне хотелось услышать мнение тех, кого касается этот закон, пишут сегодня законы министры, политики, общественные организации. Может быть, журналисты хотят высказаться, может быть, есть у вас свои поправки, конкретные предложения к этому законопроекту. Я, знаете, подумал, о чем слушает наш уважаемый гостей. Меня удивило, более того, насторожило. Помните, как они говорят, наш закон – ваш закон, наш проект закона – ваш проект закона. Это мне напоминает, помните, старую картину из серии грузинских картометражек. Я поддерживаю такое мнение, что нужно внести сейчас здесь на этой передаче, может быть, где-то дальше, какой-то конструктивный вывод, чтобы нам не только внести эту рельсу, но нам же еще и принимать участие в этом споре. Иначе это все так останется и закон так и не будет принят. Поправки останутся такими же нерабочими, как они были и до этого. Спасибо. Сергей Козлов, журналист Ралио Свобода. Вы знаете, такое создается впечатление, что первой закону 28 июня 1991 года нужен как раз таки обществу. Обществу я имею в виду из журналистов, в том числе, как часть этого общества. Обществу, в интересах которого отменяли цензуру, отменяли какие-то коммоны для журналистов ответственности до журналистов. Последующие все поправки и законопроекты, и все документы, и сейчас, кстати, вот эта дискуссия, она, по-моему, наглядно показала в нишний раз, что все эти документы и поправки, они, по большей части, нужны, к сожалению, чиновникам, а не столько обществ. Сейчас казахстанская журналистика и вообще информационная культура в Казахстане, она находится, мне кажется, в таком неприглядном виде, в тяжелом состоянии, а формирование этой культуры и формирование Казахстанской журналистики - это процесс. И во многом, к чему пришел этот процесс, это и результат вот этих поправок, результат политики, министерства культуры, информации и общественного согласия, которое целесообразнее было бы вообще-то применовать в комитет надзору за средство массовой информации, а не для развития средства массовой информации. А то, что это такое ведомство, оно достаточно какое-то противоречивое место занимает. Если, допустим, какие-то отраслевые министерства, призваны способствовать развитию данной отрасли, то вот относительно министерскую информацию и культуры и общественного согласия создаются в совершенно другое мнение. Спасибо. Да, пожалуйста. Дмитрий Бацейов, журналист, я хочу сказать, давайте подумать о том, вообще, зачем нам нужен законопечатель. Половина цивилизованного мира живет без него и никто не умирает. Работает все в рамках гражданского уголовного права. Поэтому и совершенно очевидно, что любое правительство приносит вреда гораздо больше, чем все средства массовой информации вместе взятые. И поэтому любой закон, любые ограничения, они работают против общества и значит против нас. Гульна Рабакенова, децент факультета журналистики Казгу. Мне тоже кажется, что уже в всем мире очевиден факт, что свобода слова дает человеку с рождения, с первым криком. Поэтому какие-то законы, это лишнее только давление на журналистику. И журналистику задавили, вот Була Табилова демонстрирует это, стал телеведущим. В общем-то это, конечно, хорошо. Но дайте журналистике свободу, отпустить ее в мир. Я понимаю, сколько народу останется бездел без работы, но журналистика, она разовьется, она станет такой, как она должна быть, разная, может быть, но нужна общество. И все общество выиграет так это, и правительство в том числе. Пожалуйста, кто еще хочет высказать? Знаете, мне несколько беспокоит, вот эта тенденция, уже мы свалились к обсуждению того, что просто нужен этот закон или не нужен. К сожалению, или к счастью, машина уже запущена. И как бы для чего тогда мы обсуждали здесь в самом начале какие-то варианты этих законов и так далее. На мой взгляд, ну Дима, конечно, может говорить, что полмира живет без закона, но полмира живет с таким законом, и в принципе тоже живет неплохо. И говоря о том, почему этот закон нужен и почему его меняют, вот на мой взгляд, у нас появились такие реальности, как интернет. Да, например, я говорю о том, что надо регулировать или нет, но надо учитывать, что он есть. У нас появились такие понятия, как информационные воины. 5-6 лет назад об этом мы даже не знали. Я, к сожалению, из тревоги должен отметить, что уже выросло целое поколение журналистов, которые просто себя… Ну, они просто не понимают, что существуют какие-то другие, правилы и другие какие-то условия игры. Они чувствуют себя только нормально в состоянии конфликта. Это то, что есть… К сожалению, журналистики исчезают позитивный взгляд. Я думаю, что в принципе сейчас нужно говорить о том, нужен закон или нет. А в той консолидации, о которой вот сейчас пытаемся мы собрать, потому что вот я и каждый сидит рядом, мы являемся членами рабочей группы. И естественно, то, что будет зависеть от нас, мы, конечно, не позволим или, ну, в всяком случае, не дадим вот килейно протощить те вещи, которые не понравятся журналистам у церкви. Спасибо. Олег Кацыев, международная организация интерньюз. Я хотел бы сказать о том, что я, честно говоря, я еще ни разу не услышал аргументированной точки зрения, зачем все все это нужен закон, новый закон. Не слышал никаких аргументов, не желания нового закона от самих журналистов или от общества, от общественных организаций. Единственное желание, и жгучее желание, это представители власти изменить закон. Я думаю, что появление закона проекта партии Агжел, который позже был с помощью депутатов представленных парламент, это как раз попытка защитить интересы общества и сделать существующие законы остмий более либеральным и стимулирующие в раздействии массовой информации. И с моей точки зрения, живопоканемнее то, что слышно от вице-министра, от всех представителей власти других, это их желание сделать новый закон, более регулирующий, более ограничивающий и так далее тому подобное. То есть мы видим, что две тенденции появляются, одна тенденция желания иметь нормальный закон, а вторая тенденция более жесткий и регулирующий. Первый отражает интересы общества, второй отражает интересы власти. И, к сожалению, можно сказать, что практики последних лет интересы власти, интересы правительского последнее время от интересов общества отделяются все дальше и дальше. И мы сейчас можем в ближайшем будущем увидеть, чья же сила победит общество или власти. Это очень интересный момент рассмотрения двух законопроектов. Я думаю, это будет момент истинный. Для любой шеры деятельности монополизма вреден, он ведет к загниганию и деградации. У нас явная тенденция к монополизации средств массовой информации. Этому надо положить предел. Продак, ваше комментария по поводу высказания ваших коллег журналистов. Что касается, я бы не хотел бы, чтобы здесь возникло такое мнение, что законопроектов предлагают народный, а такой антенародный. Я уже говорил о том, что законопроектов, которые инициироваются депутатами, на самом деле, он расширяет сферу журналистиков. И это приветствуется, конечно. Но я еще раз хочу потерпеть, там он не является приземленным к нашей действительности. Там нет пунктов, которые предполагают ответственность журналистов за распространение информации, как я уже говорил. Там нет ни одного слова о защите нравственности, о защите, допустим, иротики и так далее, и так далее в этом законопроекте. Мне бы хотелось от количественных показателей Министерства культуры информации общественного согласия, которые были оглашены в парламенте и потом в СМИ. Перейти к качественным. Есть такая общественная организация репортеры без границ. Она недавно распространила свой рейтинг. И где Казахстану по степени свободы слова, по степени свободы журналистов, отведено было 116 место. Впереди нас по степени свободы оказались Афганистан, Гондурас, еще некоторые страны. Отступать некуда, позади Уганда, Тургмения. Мне бы хотелось пригласить сюда нашего следующего гостя, Арман Жан Байтасов, президент телерадиохолдинга. 31-й комом. За плечами Арман Жан от 10 лет работы в области СМИ со дня нашей независимости на открытым информационном пространстве. Арман Жан, как вы могли прокомментировать этот рейтинг? Я бы с ними не согласился все-таки. Я думаю, что средства массовой информации в Казахстане развиваются, достаточно бурно. И появляются постоянно новые газеты, открываются компании. Может быть, конечно, существуют определенные, но существуют флажки, за которые не выходят редактора из зданий. Действительно, есть нехорошие моменты, когда поджигают редакции газет, закрывают телекомпании, причем телекомпании, которая входит и в наш холдинг. Но я все-таки не стал бы говорить о том, что в Казахстане нет свободы слова вообще. Я бы стал бы, я бы не стал бы так заявлять. Мне хотелось пригласить сюда на эту сцену человека, который очень много лет проработал на государственном телевидении Владимир Рерих. Пожалуйста. Скажите, пожалуйста, Владимир, мы говорили о степени свободы рейтинги, которые находятся в Казахстане. Как вы оцениваете ситуацию? Вы имеете репортеры без границ? Да. Я не знакомился ни в печатном, ни в электронном, ни в интернет-варианте с выводами этой уважаемой по определению организации. Я не знаком с инструментарием, который применяет эта организация для замеров уровня свободы слова. Поэтому не могу ничего сказать. Склонен априори доверять этому, но поверять мне нечего. Я не имею в виду инструментарию, которому бы я проверил искренность и добросовидность подобных исследований. Как вы думаете, там больше политики за последний год? Я думаю, что в вашей цитате, что впереди нас и Афганистан и даже некий Гондурас уже можно судить, сделать предположение о том, что в этом выводе очень много политики и очень мало истины. Как человек, работающий в Мас-Меде, как гражданин этого общества, я не поверю, что в Афганистане и в уважаемом Гондурасе гораздо больше свободы слова, чем в Казахстане. Никогда не поверю. Скорить, пожалуйста, где, на ваш взгляд, свободные работы государственных смелей или участных? Для истинно свободного человека нет никакой принципиальной разницы. Мы путаем свободу с некими ограничениями. Я полагаю, что свобода слова – это не наличие разрешительных или предписывающих инструкций, а свобода слова проистекает от свободы мысли, от вольномыслия. На мой взгляд, у нас большой дефицит с этим, со свободой мысли, с наличием мыслей. Что же касается наличия возможностей для реализации свободы слова, то их я нахожу предостаточно. Страна усложняется, ее политический лалшафт развивается, наполняется новыми фигурами, новыми политическими элитами либо группировками себя полагающими таковыми. Эти группировки, эти политические люты, согласно политическому инстинкту стремятся к власти, пропагандируют свои идеи и стремятся захватить какие-то масс-медиоресурцы. И вот по этому поводу и происходит сегодняшняя коллизия в основном. И рождение нового закона по всей видимости этим и обусловлено. Встревоженное государство или власть, которая ясно видит перспективу достаточно сильной поляризации общества, а отсюда возникает вероятность некоторых потрясений, коллизий массового характера действует привычным способом, вырабатывает ограничительные законодательные акты. Вот что по-визиму происходит. - Ограничительные законодательные в основном, в частном компаниям ограничительные законодательные государства практически нет. Это свободно мысли, то есть и свободно мысли на государственном канале, которым вы долго работали? - Свободная мысль есть абсолютно везде. - Она может быть выражена. - Может быть выражена свободная мысль. Нельзя путать слово. Вот понимаете сквернословие в общественном транспорте тоже может считать феномиум свободы слова. Идеологическое замусоренное слово также опасно, как сквернословие в общественном месте. Поэтому свободное слово нет, ничего не имеет общества словом как таковым. Оно может быть где угодно. - Вы знаете, у меня возникает следующий вопрос. Мы как бы полагаем, что есть государственные СМИ, это общественные наши как бы. - Вы путаете, вы путаете. - Вы путаете. Государственные общественные СМИ суть абсолютно разные феноми. - Секунду, я хотел сказать о государственных. Мы на логоплатильщики платим деньги в бюджет. На эти деньги финансируются государственные СМИ. То есть по сути они должны излагать точку зрения всего народа. Сегодня происходит так, что мы слышим точку зрения только власти и правительства. То есть получается мы уже даже привыкли к тому, что допустим Казахстан один называется правительственным каналом. А кто так решил? Почему он правительственным? - Я полагаю, что это осталось на уровне стереотипов привычных. Называть канал правительственным. - Он по сути такой? Он по сути такой? - Давайте говорить с фактами на руках. Понимаешь? - Да, конечно. - Давайте с фактами говорить. Если вы не приведете ряд фактов, что канал Казахстан один транслирует только точку зрения правительства и не допускает даже в виде исключения любой альтернативной точки зрения не из среды группы, которая назвает себя оппозиция, а любой другой альтернативной точки зрения, я соглашусь с вами. Это, наверное, и не так. Но в большей своей степени это, наверное, так. - Мы живем в условиях конкуренции. Но конкуренция должна быть на самом деле равная для всех. А сегодня чуть-чуть получается, что она не совсем одинаковая для государственных, для частных. То есть государство максимально поддерживает государственные каналы и практически не замечает и сладкие ограничения к частным. Роман, пожалуйста, ваши комментарии. - Да, действительно так. Я думаю, что к частным телерадиокомпаниям относится не совсем так, как относится к государственным телерадиокомпаниям. Нам приходится покупать свои частоты на тендерах, постоянно на них участвовать, отстаивать свои позиции. Так что в частном телекомпании очень тяжело достается их право работать в эфире. Помимо всего этого, нас заставляют заниматься еще государственными программами какими-то, вещать на казахском языке и делать эти программы в своем эфире за свой счет. Хотя, к сожалению, на сегодняшний день программы на казахском языке не достигают высоких рейтингов и в этих программах , к сожалению, не размещаются коммерческие прокатные ролики. - Спасибо, Роман Жан. Я хотел пригласить сюда представителя Международного агенса "Интерньюз", Олег Кацейов. Нам, как всегда, не обойтись без помощи международных организаций. Олег, как вы бы оценили критерии свободы слова? Не будем говорить про дот-рейтинг, его оказывается никто не видел или не слышал, или кто-то не согласен. Степень свободы. - Степень свободы слова в Казахстане. - Да, но это очевидный факт, который всеми международными организациям признаются, что степень свободы слова за последние годы значительно понизилась. Я к никто не говорю о том, что абсолютно нет свободы слова. У нас не будет абсолютной свободы слова, когда мы будем сидеть здесь или ходить по улицам с повязками, которые нам не позволяют говорить. Конечно, у нас есть свободы мысли, она была всегда, у нас есть свободы слова, но речь идет о степени. Если международная организация низкая, оценний будет. Не будем говорить о таком месте конкретный, кто впереди нас, но если это достаточно низкое место в рейтинге свободы слова, то это должно задуматься всех казахстанцев, в первую очередь, конечно, правительственным. - Как вы думаете, почему власть так иногда резко реагирует на эти рейтинги, на высказанном международном организации? - Никакой власть не нравится критика, честно говоря. Думаете, что американское правительство любит, когда его критикуют журналисты? Или британское правительство? Конечно нет. Но там есть механизмы, которые не позволяют игнорировать критику. К сожалению, у нас таких механизмов нет, или они очень слабые. Ведь есть в законодательстве американском поправка знаменитый, который запрещает законодательным органам любого уровня принимать какие-либо законы ограничивающие свободы слова. К сожалению, у нас такой поправки нет. - Давайте посмотрим, насколько справедливы оценки международные наши на состоянии свободы слова в Казахстане и как жила свободная пресса последний год. Пожалуйста, на экран. - Бутылки зажигательной смесью, избиение и психологические атаки - это новые способы воздействия на казахстанских журналистов. Весной этого года жестокие методы опробованы на оппозиционной прессе. Самые странные и пугающие события произошли в редакции газеты «Республика». Сначала редактор издания Ирина Петрушева получила по почте траурный венок, от кого неизвестно. - Я действительно только очень сильно надеюсь, что это, скажем так, жест со стороны больше правоохранительных органов, которых мы, видимо, очень сильно достали последнее время в своем издании, а не от коллег, как это написано на Венке. Потом под окнами редакции обнаружили обезглавленную собаку. В трупы была прибита записка. В следующего раза не будет. Голову животного редактор Петрушева нашла во дворе собственного дома. А через несколько дней в окна «Газеты Республика» закинули бутылку зажигательной смесью, сгорел компьютерный цех архивы документы. - Не могу расстроить предположение, что имеет какую-то политическую подоплему. На мой взгляд, это овентуровенное разговоре на нападение хулиганское. Это и жироковой весной прекращает вещание телекомпания «Тан». Вместе с тройпередачей эфирный кабель расстрелен и снайперской винтовки. Позже Фидор вбили гвозди. - При включении передача заметил, что очень большая отраженная мощность идет. Вследствие чего пришлось сразу выключить передачик. И дальше при проверке, просто визуальной проверке Фидора обнаружилась вот такая, как вы уже видели, сквозного отверстия. В последнем списке череды преступлений против пресса стали избиения журналистов газеты «Солдат». В редакции это связали с выходом ряда не лицеприятных статей о казахстанской власти. - Большество преступлений, которые имели общественную значимость, в частности, тоже самопадение натуран на лимбанке, они раскрываются. Впрочем, весенние события уже не шокируют. Каждый месяц Международный фонд «Одил СОС» публикует мониторинг в нарушении свободы слова. В октябрьском докладе организации не меньше 30 страниц. - Мне кажется, то, что мы сейчас услышали и увидели на экране, мне кажется, обострение последней политической ситуации в стране и обусловлено, может быть, отчасти принятием оправок в законо-осмии, каким-то образом отрегулировать вот эти, будем говорить, чероховатости. Как бы вы прокомментировали высказание ваших коллег? Пожалуйста, Олег. - Я бы сказал, что даже если у нас будет замечательный закон о СМИ, это еще не гарантирует свободу слова в Казахстане, что зависит от политики и угостей. И даже если у нас не будет министерства информации, это тоже не гарантия, что у нас будет свобода. В Азербайджане нет министерства информации, вы знаете об этом, но мы знаем, что в Азербайджане средство массовой информации находится под жестким контролем, ничем не лучше, чем у нас. Точно так же и с законом о СМИ. Я думаю, хорошая примера у нас есть. Тогда, когда не удается применить закон о МАС-Меди, о средствах массовой информации, власть применяет другие способы. Пример, история телекомпании "Ирбис по Владари" она выполняла закон о языке, она выполняла закон о ретранстрляции. Нашлось другой способ, применили закон, какой вы там закон применили министерство информации? Это был иск от министерства информации, который говорит, что ни одну станцию не закрывало. Да, значит, станцию обвинили в том, что она ретранстрировала фильм парнографически. На самом деле это не так. Тоже самое с телекомпанией "Тан", которая тоже выполняла все законы и законы языках, и законы о ретранстрляции. Но в таком случае нашлись бандиты, которые прострелили кабель, нашлись чиновники, которые потом долго не выдавали разрешение, в конце концов они были вынуждены продать в компании. Так что извините, закон - это замечательная вещь, и закон в идеале должен защищать и журналистов и общество от производого чиновников. Это мое убеждение. Это мое собственное мнение, звание программы. Но это не гарантия. Это не гарантия того. Очень много зависит от той власти, которая есть. Спасибо, Володя Ваши. Экран продемонстрировал ряд безобразных эпизодов, эксцессов, которые мы имели, к сожалению, несчастье наблюдать в нашей жизни. Есть много безобразных моментов, эксцессов. Это только свидетельствует о том, что политическая жизнь усложняется, а масс-медиа стали инструментарием политической жизни. Они и раньше им были, но сегодня этот инструментарий имеется на двух полюсах. Вот в чем дело. Но ведь мы видим сегодня, что не одна группировка на рынке масс-медиа, а несколько. И перечисленные в этом мартерологии СМИ принадлежат тоже к известной группировке. Это ведь тоже был холдинг абсолютно однозначно политически окрашенный, только с частицей Анти. И действовать... Ну, эти группы в разных весеных категориях. Нет, я бы не сказал. Это было очень серьезно. Это как Майкл Тайсон, и не знаю какой-нибудь там легковес. Но, Володя, одна группа имела возможность закрыть на смеди другой группы, а вот той группы это и возможность закрыть. Потому что так группа претендовала на места тех, кто имеют возможность закрывать. Я очень боюсь, что те, кто претендуют сегодня название молодой элиты, которая стремится во власть, сохранили, к сожалению, все те же самые ужимкие прыжки. Я очень боюсь, что, добравшись до власти, они так же лихо начнут применять законы закрывать под любим благовидным поводом. Я очень боюсь, что все наше общество не избавилось от большевизма. И смико... Пока все под контролем власти. Не все под контролем власти, слава Богу, потому что здесь и представители власти, и представители оппозиции в понедельник. Сядутся за какой-то круглый стол. Ардак достаточно говорил, а я еще не закончил. Я просто хотел знать его реакцию. Прежде всего ответить на этот вопрос, я хотел бы сделать его шоу реплику. Армажан, когда еще сидел на сцене, он сказал такую вещь. Нас заставляют делать программы на государственном языке. Я хочу сказать, что да, правительство будет всем миром способствовать тому, чтобы телекомпания, электронные средства массовой эфире, изготавливали и освещали проаклад в эфире. Больше программ на государственном языке и чтобы общее количество суммарной этих передач было не меньше 50%. Примерно... Ардак, можно на вопрос ответить. Как вы паргаментируете сюжет и высказания журналистов по поводу происшествий событий в этом году? Мы сожалеем об этом, мы это видим и сопереживаем соответственно. Мне кажется, Министерство сейчас сказал очень таким хорошим языком, мы заставляем независимые СМИ показывать тот или тот. Мне кажется, было бы совсем хорошо, если бы правительство заставляло независимые СМИ показывать объективную ситуацию в нашей стране. Это было бы на самом большем достижении Министерства. Самый лучший вариант, когда никто не заставляет. Да, мы сейчас заставляем делать одно. Да, заставляем. То есть, это иллюзия, то что, я думаю, иллюзия государственных чиновников тем, что за предами регулированием они чего-то добиваются. Взять регулирование по казахскому звуку. Они добиваются того, что казахстанские каналы перестают люди смотреть и начинают смотреть те же самые российские, американские, какие угодно. Сейчас кабельное телевидение. Есть у многих людей все больше, больше появляется возможность смотреть. Они перестают смотреть казахское телевидение, казахстанское телевидение. На казахском языке, на русском не важно, на каком. Вы понимаете, это страшно. Хорошо, вы сейчас придумаете в новом законе поправку кабельного телевидения. Люди будут смотреть спутниковой телевидение. Вы не сможете ограничить технический прогресс и заставить людей смотреть то, что вы хотите. Армаджан, ваши комментарии. Я бы хотел сказать противовес того, что говорит Арда. Дело в том, что закрывают телекомпании. Именно вот этой поправки 50 на 50 тоже избрана. Только избранные телекомпании закрываются именно по этой поправке. Есть, я могу массу, я уже приводил пример с УРТ. 100% вещает на русском языке. Почему эту поправку применяют только отдельным, маленьким, региональным телекомпаниям? Просто вот такая, я не знаю. И на самом деле не очень хорошо со стороны министерства использовать именно эту поправку. Ведь это очень тонкая сфера, это язык, казахский язык. Мы должны наоборот максимум делать того, чтобы консолидировать общество в направлении изучения казахского языка, пропаганда казахского языка. Помочь, чтобы этот язык развивался, а не использовать его в репрессивных каких-то факторах. Да, я хотел поддержать здесь Армаджана в законе, а в государском казахском языке говорится в законе языка в Республике Казахстан. Говорится, что обязанность развития казахского языка лежит на правительстве Республики Казахстан. Правительство Республики Казахстан спихнуло его на частные компании. Оно само не развивает никак казахский язык, не стимулируют его. И никаких изменений лучше не наблюдается. То есть язык становится дубинкой, которую можно приступнуть в средством репрессии и так далее. Разве это в интересах казахского языка? Мне кажется, этот год был очень интересный, очень событийный. И много что произошло за этот год в области средства массы информации. Власть правительства пытаются особенно последнее время на смену кинуть законодатную, может быть экономическую взыду. Мне кажется, какова пресса такого и общества. Может быть не хватает политической воли нашему руководству, чтобы законы, которые мы принимаем, дали полную свободу независимым смею и журналистам. Дали полную свободу обществу. Вот когда эта политическая воля будет проявлена, тогда и законы будут работать. Какие хорошие законы не принимай, как они объявляют прессу независимой, она таковой сама по себе не станет, хотя пытается. Надо отдолжить мужеству наших журналистов. Вы смотрели программу собственные мнения, встретимся через неделю. Берегите себя и своих близких. Спасибо. . ТОРЖЕСТВЕННАЯ МУЗЫКА Я бы не сказал, что сейчас свободы слова стало меньше. Наоборот, ее стало гораздо больше, благодаря в первую очередь социальным сетям, конечно, о не власти. 20 лет назад я и представить себе не мог, что заведу собственный YouTube канал, который будет завизить только от меня и моих подписчиков. Но эта свобода слова часто напоминает гласность в пьющих в пустыне. Мы орем во весь голос, а власть включила режим, слышащие государство. Иначе говоря, Аваська слушает доест. Я далек от мысли, что при Назарбаеве был разгул демократии, а при Токаеве она скукожилась. Именно бывший президент и создал систему, которая повернула время вспять. От свободы к несвободе. А второй президент лишь зафиксировал статус Кво, в котором он принял страну от предшественника. Вы можете себе представить сегодня публичную дискуссию в торговом центре с участием вице-министра, которую только что видели. Для сравнения приведу вам совсем свежий пример. В этом году заработала, наконец, официальная площадка для аппетиций. Хотя, чтобы ее подписать, нужно продраться сквозь компьютерные дебри. Вместе свой голос отдает в среднем лишь каждой десятой желающей. Тем не менее, первой набрала необходимые 50 тысяч голосов петиция народ Казахстана против утилзбора и первичной регистрации. После этого, упонамоченный орган Министерства промышленности и строительства должен был объявить состав рабочей группы и провести первое заседание. Но правительство пошло на привычные манипуляции. Ветомство каната Шарлопаева объявила, что состав рабочей группы утвержден, но не назвало не только ни одной фамилии, но даже сколько человек в этой группе. Инсатор аппетиций Санжара Букаева и других экспертов из Движения нет утилзбору. Министерство предупредило всего за сутки до первого заседания, явно, чтобы они не успели приехать во стану. Но те добрались на своих машинах, отмотав по 1500 Верст. А в Министерстве на проходной от них потребовались сдать телефоны. Словно эксперты шли не на публичное обсуждение важнейшего вопроса, который касается миллионов граждан, а на заседание генштаба. И затем объявили крайним Санжара Букаева, сообщив, что он отказался от участия в рабочей группе. Короче, диалог власти и общества в очередной раз свелся к шулирским приемам и мелкому обману, который очевиден каждому. Программа собственная мнения была последней форточкой для такого диалога, которую потом плотно закрыли. Но я думаю в наших силах не только открыть эту форточку, но и распахнуть на стеж окна и двери. Душна в стране давно пора проветрить. Раньше мы это умели. Вот чтобы всем об этом напомнить, я и запускаю программу вперед в прошлое. Надеюсь вы ее примете. Подписывайтесь на канал Гиберболей, если еще не успели этого сделать. Нажимайте на колокольчик, будете получать уведомления о каждом нашем новом выпуске, ставьте лайки, пишите комменты, делайте репосты. И всегда в конце каждого выпуска я благодарю вас за поддержку нашего канала. Коко Прохмет, огромное всем спасибо. Бысбергеббез мы делаем Гиберболей вместе. Поддержать канал можно донатом, легче всего его послать через QR-код в углу вашего монитора, а также на номер телефона и номера банковский карт Халык и Каспий Голд, который вы видите на экране. Зарубежные подписчики нас поддерживают по системе переводов PayPal. Все ссылки, номера и реквизиты вы найдете внизу в описании к этому ролику. Пожалуйста делайте прибиску, донат, вдар или благотворительность. А для потенциальных рекламодателей я оставлю на экране адрес своей электронной почты. На этом я с вами ненадолго прощаюсь. Салбоннс, Дар! А ну давай, давай, скорей, оцени новый выпуск на Гиперборей. Гри-гри-гри, Гиперборей. Гри-гри-гри. Это супер!

Сущности