[Расшифровка видео] Красные линии Акорды. Интервью с Димашем Альжановым.docx

Google Docs neutral 2026-04-11 25 чанков ~44 мин чтения

Сущности

https://www.youtube.com/watch?v=8d4CCvlmBto Красные линии Акорды. Интервью с Димашем Альжановым Здравствуйте дорогие подписчики, зрители, читатели, республики. Сегодня мы с известным, в том числе многим из вас, политологам Димаша Мальжановым, будем говорить о нашем ближайшем будущем. Не знаю, хорошим или мрачновато мы как раз сегодня и попытаемся понять. Инфоповодов у нас немало, один из них это в том числе статья Ерлана Карина, с которой, я думаю, согласен и его начальник президентка, Семжа Мартукаев, где были обозначены как в этой статье и сказано красные линии. В случае статья "Суховато" написано, не сказать, что блестящий стиль у автора, но и вот эти красные линии, это вот, наверное, одно из немногих вот каких-то ярких формулировок, вот красные, мы надеюсь, не кровавые, вот попытаемся понять и, исходя из этого, обсудим и дальше наше будущее, ближайшее. Димаш, привет. Приветствую. Ты был в командировке, когда эта статья вышла, я тебя ее скинул, ты почитал. Если наши зрители не в курсе, в Казахстанской правде, да, в Казахстанской правде, вот вышла статья Ерлана Карина, где он обозначил вот красные линии и сказал, что сейчас не проспеют времена и так далее, и что мы цензуру не собираемся выводить, но вот нежелательно обсуждать сейчас некоторые темы, в том числе он обозначил религиозные вопросы, межитмические отношения в стране, ну как вот наиболее такие острые, да, и еще подчеркнул, что обсуждение к темы возможно, но вот только в экспертном сообществе некая, да. Димаш, начну с конкретного вопроса, к чему они клонят и до чего они это делают, потому что у нас и так в уголовном кодексе есть разного рода, как я это называю, диспатические статьи, которые ограничивают свободу, условия, там разного разного рода, и так далее, и люди сидят реально, причем самые разные, и над спаты условно сидят, но не услов вполне реальные, и, ну как ватники, как у нас говорят, все, и так вот эта машина работает, а чего они множат сущность и к чему они клонят? Ну здесь и у статьи я думаю, две важные части. Во-первых, как полагается советник, он напомнил смыслами инициативы своего патрона политического, которые в основном восприняты в общем, достаточно сухыми, то есть это всякие исправливые кодахстаны, и второй момент он обозначил, что вы пожалуйста критикуйте, говорите, но мы вас можем за это посадить, вот есть красные виды, это все связано с тем, что достаточно, скажем, неуверенная, неустойчивая позиция. То есть сам текст, его эмоциональная сторона, она сухая, но она не внушает уверенности. Если, скажем так условно говоря, для западных стран и тех режимов, где правительство более-менее устойчиво, у него высокая легитинность, они особо не переживают, ну и затем как ведется общественная политическая дискуссия, как строится критика, потому что есть общественные народные мандаты, и вот в рамках этого мандата они осуществляют свою власть. Здесь, поскольку власть узорпирована, а тем более полноценное восхождение в президентство, только это случилось через инварские события, то вот эта неустойчивая позиция, эта нервозность, она вот как бы и передается через этот текст очень хорошо. Здесь стоит также учесть, что достаточно такой унылый немного текст, поскольку если же все-таки это было некое интеллектуальное рассуждение человека, который выходит за рамки некой принятого поведения в бюрократии Казаской, то мы бы услышали, наверное, более интересные вещи, если бы были признаны ошибки, была бы более здоровая, взрослая реакция на эти, в том числе на критику общества. А здесь все достаточно сухо, то есть была задача наполнить этим смыслом, то что люди не понимают, что такое справедливый Казахстан, что такое жанра Казахстана и так далее. И второй момент вот с этими угрозами. Тукаев уже не раз озвучивал эти угрозы в своих поступлениях. Вот и здесь советник ему вторит и полагаю была задача еще как-то более правильно объяснить, мол, как бы изменения идута, вы потерпите и не приходите эти красные линии. Я это полагаю, это означает не критикуете напрямую президента, не поляризуйте общество, если даже вы недовольны. А пытайтесь это сделать в конструктивной форме, вот в тех площадках, которые мы для вас создали на компетиции, разного рода диалогов и круглых столы и так далее. Чем здесь не зрелось проявляется, все-таки когда человек достаточно находится долго в уласти или среди тех, кто эту власть осуществляет, иерланта именно на такой человек, то важно, мне кажется, было бы проявить зрелось и показать, что в чем действительно отличаются. Это администрация Тукаева, люди, которые в его команде от команды Назарбайова, которые умеют признавать ошибки, которые понимают глубины проблемой причины тех или иных хиллени в Казахстане и дают, соответственно, более адекватную реакцию или комментарии. Когда общество находится в достаточно жестких условиях и многие люди с низкими доходами, то ожидать, что без серьезных политических экономических изменений, эти люди примут новые правила игры и будут также молчать и безропротно следовать. Полиция и президента это ошибочно. Здесь мы не видим этой зрелости. И, соответственно, когда призывается, иерланка рин вызывает серьезному диалогу, без демонстрации этой зрелости, то сложно ту сторону воспринимать как серьезного партнера в диалоге. Мы видим те же шаблоны, те же пришли, которые были при Назарбайове. Хватили одного, теперь хвалят другого. И по-путно достаточно отдаленные от реальности вещи преподносит. Ведь политические реформы только его провалились. Даже люди, которые имеют более сдержанные политические взгляды, мы с собой их знаем, которые рассчитывали так или иначе войти в парламент и думали, что система действительно немножко меняется, они все разочаровались. И вот тот уровень радикальных взглядов, которые сегодня присутствуют в Тарахстанском обществе, это как раз таки прямая реакция на то, что было не сделано тукаевым. Поэтому в этом отношении переводить ответственность от себя мне не кажется очень разумным. Наоборот, надо было это диалог инициировать, и надо было стимулировать для того, чтобы люди открытые прямо начали говорить. Ну и другая, как бы другой показатель зрелости, это все-таки когда вы не воспритяствуйте обществу учиться прямо артикулировать свои интересы. Где-то 10 назад укаренное в интервью или в статье было о том, что зрелость это когда люди понимают, чего они хотят. Вот сегодня Казахстанское общество демонстрирует эту зрелость. Оно хочет изменения политической системы, оно хотел избавиться от Назарбаева, но еще Назарбаев присутствует. Оно хотел пережиспределения рифтяной ренты в более справедливом путем этого не было сделано. Поэтому общество как раз таки продемонстрирует зрелость, но то кайф и его команда не продемонстрируют ее. И вот эта статья, она очень хорошо обрамляет вот текущее положение вещей. Знаешь, когда я на эту тему с людьми говорю, в частных беседах они уже не знаю почему, то ли потому что они так сильно хотят верить президента и их право, то ли еще по каким-то причинам. Они нередко говорят так, но это Россия давит. Тем более там языковой вопрос, одна из этих красных линий, который Катин обозначил, языковой вопрос. Я не сомневаюсь, но это Россия давит, они ограничены, они могут на твой взгляд на сколько здесь вот. Роль России может быть. И что здесь все-таки первичное? То о чем ты сейчас говорил или вот внешнее давление? Я думаю, здесь в комплексе все есть. То есть не стоит отрицать того, что россияне чуть глубже вошли в политические дела Казахстана после января. И здесь обратно киновпчество пенять не надо. То есть, россияне сюда по приглашению российской войска прибыли, для стабилизации ситуации и положения отукаева. Во-вторых, общество четко выражает свою позицию. Оно хочет национальное государство, где роль казахского языка признанная и где государство способствует стоить максимальному расширению применения сферы казахского языка. Это нормальное требование, это пример взвелости, это пример становления нашей политической нации. Следовательно, надо было ускорить процесс перехода на латиницу, финансировать разные программы и поощрять плавный, бесконфликный, бесклиматационный переход, чтобы как бы разные языковые сообщества внутри одной нации достаточно комфортно себя чувствовали. И та демографическая ситуация, в которой мы сегодня оказались, где уже достаточно большое количество этнических казахов представляют население, оно бы находило в этом прямой отпуск своих потребностей. Ситуация, когда на фоне всего происходящего после января, замедляется процесс перехода на латиницу. Нет достаточного финансирования и уделения программам, связанного с развитием языка. И одновременно руками Казахстана, Путин, создает организацию по защите русского языка, а это было сделано из Москвы, потому что на фоне УКУ в Украине инициатива со стороны России точно смотрелась как по акцессу и имперсистию на постсоветский простран. Поэтому это было сделано руками Казахстана. То есть у людей возникают вопросы, а в каком направлении тому движемся. И 30 лет людям долбили о том, что есть независимость, и она сокровена. Но независимость подразумевает четкий сувернитель. Сегодня люди, бизнеса общества, интеллектуалы, представители арца общества, они все чувствуют, что сувернитель немножко прогибается перед Россией. Поэтому, соответственно, будет критическая реакция. И здесь надо правильно уловить эти сигналы и принимать соответствующие действия. Да, не просто. В условиях, когда Россия, скажем так, ее внешние отношения крайне обострены и она рассчитывает во многом на лояльность Казахстана и требует поддержки своих внешних политических идей, надо уметь находить способы удовлетворять и внутренние потребности. Если идет перекос в сторону России, Кремля, Аль-Путина, то, соответственно, будет и возникает реакция. Поэтому она органически происходит. Было бы разумно не противостоять ей, а наоборот, поощрять. Но в той форме еще раз говорю, где-то все базировалось бы на правах человека, она оправит меньшинство одеть своим языком и одновременно расширение роли государственного языка. Вот так должно происходить. Собственно, в этом, как бы, заключается политика. То есть, способность находить решения в сложных ситуациях, они просто переводить ответственность на общество, запрещать им эти вопросы обсуждать и рассчитывать, что это будет как-то проходить без серьезных дискуссий и эмоций. Так не будет. То есть это естественная реакция. И надо все-таки оставаться в реальности и воспринимать общество не как просто население, как людей, которые способны к каким-то активным организованным совместным действиям, к выражению своей точки зрения. И если убрать это напряжение со стороны тукаева и его администрации и идти навстречу обществу, тогда многие эти углы будут менее болезненно переживаться обществами. Я просто не могу понять, о кого они боятся. Боятся? Под окордой не стоит, толпа вроде бы не собирается стоять. Здесь, я думаю, что все-таки января оставил серьезные шурамы на те режимы. То есть он адаптируется по мере, когда происходит разные процеденты. И смотря на другие по-советски страны, особенно на Россию, я думаю, мы должны быть немножко довольны собой в том, что мы не утратили способность идти на перекор. Это очень хорошее качество. То есть даже если мы видим это, что большая часть населения, она во внутренней иммиграции откачувала свои внутренние потребности. И абсолютно не интересуется политика с другой стороны. Мы видим, что у нас есть очень смелые люди, которых как бы не важно. Их убивают один за другим. Политика это дочь. Но все равно люди появляются, у которых есть потребность реализовать себя, свои политические амбиций. И они начинают постепенно двигать процессы внутри этого общества. Сыность своей жизни, своего здоровья, в том числе представителей журналистского сообщества, Думан, другие, Желамбайф. То есть это хорошие примеры. Поэтому здесь, я думаю, они понимают, что чтобы полностью подавить общество, надо применить прям серьезную репрессию. У них есть такие возможности. Они могут свернуть многих людей и гражданское общество в баране рок, но цена будет у этого очень высокая. И потом, возможно, после этой точки многие события могут развиваться по крайней не присказуемым траекториям. Поэтому одновременно держа общество страхи, постоянно ему угрожая и точечно сажая отдельных людей, которые способны модулизовать общество, они пытаются удержать свое положение. Поэтому вся территорика, связанная с запугиванием, с красными линиями, это прямой признак и личной неуверенностью в своем положении, в своей власти. Так сложилось то, что за 30 лет, особенно в последние десятиклете, общество отказывается смотреть хабары и другие каналы. То есть оно четко разграничило патологическую ложь, несоответствие реальности, отсутствие реальных дел. И вот живет в своем немножко сложном Америке, но оно радикально радикализировалось. И вот ощущение этой радикальности, я думаю, у них есть хорошие социологические данные, которые показывают то, что если у вас около 30% населения поддерживают смену режима, то, конечно, вам надо действовать, вам надо всячески изощряться, лезти в постоянную пропаганду, постоянно пытаться кого-то кооптировать свои ряды, сочетала гражданских артилистов, чтобы максимально стабилизировать свое положение. Поэтому все эти действия, они в той веной степени вот служат этой сезоном. Удержание власти стабилизации свое положение, поскольку если что-то произойдет непредсказуемое, а январь показал то, что организационные возможности режима достаточно не скину, то есть при всем, при наличии полиции, комитета национальной безопасности вы можете множить эти структуры, но эффективно управлять этими структурами сложно, потому что внутренняя коррупция все это очень сильно разлагает и дисциплину, и управляемость. Так что вот в этих вот рамках, понимая, что у них есть авторитарный режим, консолидированный, что он присоинтицирован вокруг президента, и одновременно они понимают свою низкую эффективность, способность реагировать на резкие непредсказуемые события, поскольку реакция замедлена, и если она начинает приводить к серьезным рискам, таким вот как в январе, то есть приказ стрелять или же другие приказы, которые, скажем так, оставят достаточно большой груз, даже если вы даст ситуацию подавить, да, ставят большой груз ответственностей, и в дальнейшем все равно будут, так сказать, подтачивать тот стул, на котором сидит президент и вся его команда. Поэтому вот не желая это делать, они в период, когда нет серьезной моделизации противостояния, пытаются максимально, максимально общество усупить, поставить эти красной линии и показать себя в лучшем свете, между людьми, как здесь ничего нового. А во имя чего они это делают, я имею в виду, вот по сути ты сейчас говорила о том, что они пытаются удерживать власть, а вот она им для чего, просто вот потому что они там оказались и она им нравится и они хотят ее использовать каких-то там, не знаю, нехороших, корыстных может быть целях, или у них все-таки у Токаева его команда и все-таки может быть есть какой-то образ Казахстана, который они хотели бы построить, может быть даже, я сейчас не говорю, что это так, но может быть вот они там думают, что вот мы сейчас постараемся сами сверху аккуратненько какие-то институты построить, или что, а вот есть у них созидательная какая-то программа, какое-то видение, оно может нам нравится, может не нравится, но вот как тебе кажется? Мне кажется видение есть, оно четко прослеживается, это такое авторитарное видение, когда мне было 20 лет, мы тогда первый раз познакомились с Тарином, мне казалось, ну мне это было 20 лет, мне казалось, что возможно будет новая генерация политиков, которые будут немножко шире воспринимать реальность и будут менее авторитарными, но время показывает, что нет, как бы следующая поколение людей, который, возможно, займет вместо послитов Каева, они не менее авторитарными, и вот эта вера в том, что можно оставаться власти и потом вот внедрять некую свою версию Казахстана, она как бы разумна, хотя с возрастом люди все понимают, что ты никогда не сможешь создать страну, обществу по своему подобию, но и в целом в любых личных отношениях человек сразу убеждается после нескольких неудач, потому что он не может менять другого человека, все может только выстраивать отношения, исходя из реальности этого мира и того, что все разные личности разные, то же самое здесь, нельзя создать вот эта идея правильного гражданина, который трудится, такой безроупотный, хороший, тоже в статье описывано, это иллюзия, у стартовой условия Казахстана были достаточно непросты, вся страна очень непростая, она большая, сманутая, населением, поэтому здесь для того, чтобы обеспечивать экономический рост, который бы не базировался на рифтенном ренте, надо приложить серьезные усилия, и со временем, если ты в этом достаточно долго пребываешь, я имею в виду в политических отношениях, это часть твоей жизни, ты понимаешь, что здесь нужны серьезные реформы, вот этого не при Назарбай, ни Протока, ни нет, то есть никто не пытается решать серьезные проблемы и говорить действительно, мы вообще совершим какой-то правиль, там была часть, которая выделена политическим реформам, и если посмотреть, то, братки, много пафоса, но нет серьезного содержания, я думаю, даже бы общество и некоторую часть оппозиционов настроенных людей удовлетворило бы, если бы начиналась реформа местного самоуправления, и мы бы видели то, что есть серьезный уход от той модели, от действующей модели, которая неэффективна, которая не поощряет экономическую инициативу на местах, и которая бы полностью изменила и бы придала эффективности системе гослярственного управления, то есть это были созданы, условно говоря, муниципальные образования, в которых бы уже проводились выборы из москлихаты и местных хоккимов, и это бы все пришло к тому, что сегодня в мире наиболее эффективно, это когда есть, условно говоря, двухэтажная модель местного управления, и многие страны, независимости от востока и запада, то есть в Европе, в Корее, в Японии, где это действует, это бы работало, этого нет, то есть вот фундаментального перехода нет, давление на общество люди за 30 лет устали от давления, и когда сегодня говорится о том, что Новый Казахстан, он должен отличаться действительно, и здесь надо было сказать условно говоря, открывается пространство для свободы слова, может быть не так бы, как нам хотелось, но мы бы почувствовали то, что нет уголовных дел, то что бы журналисты не преследовались, и так далее, а митинги тоже было бы хорошим показателем, не те митинги, которые устраивают, а в том числе и политические, и попытаться посмотреть, как можно взаимодействовать с этим обществом, и тогда бы люди почувствовали, да, действительно идут изменения, изменить налоговую систему, убрать все давление в бизнесах, то есть никогда не возможно сформировать более устойчивый политическую модель, если большая часть населения находится в бедности, оно будет склонно к радикализации, к поляризации и всему прочему, поэтому вместо того, чтобы обратно говорить, каким правильным надо быть, вы даете людям возможность зарабатывать, вы убираете политическое давление с пасэкономикой, вы позволяете олигархам в том числе богатеть, но при общих правилах, что рынки открываются, что они не создают монополий, и то что вместе одной семьи на зарбавах не появляется другая семья, да, даже если они напрямую не связаны, поэтому, ну когда этого нет, кто же поверит в эти реформы, поэтому очевидно то, что это просто танцы на пустом, на ровном месте, то есть без серьезного смысла содержания, и здесь, что можно сказать, что плохо выполненная работа, если этого и начальне не задумывалось, то еще сильнее падает доверие к режиму. Вот интересная вещь была в Италии, это когда выборы происходят и в день голосования некоторые члены комиссии не решили. Извини пожалуйста, что перебил я зрителям, скажу ты наблюдателем был на Украе Европарламент, да, и некоторые члены комиссии просто не пришли, потому что не смигстраивал оплаты и так далее, и там были в рестри другие люди, которые должны быть визуально, и комиссия состоит из просто граждан, которых собираются в реестры участвовать. Как присяжных, что ли? Из члены комиссии, да, как... Именно по такому же методу. Да, кто там в школе работает, кто-то в университетах, и так далее. И уровень доверия к системе настолько высок, что никто не сомневается в том, как все весь процесс пройдет. То есть у политических партий есть доверие внутри комиссии каждый член обременен неким чувством гражданского долг, что никто не будет мухлевать за какую-то партию, и оно нормально так работает. И в конце дня все считается честно, если там какие-то мелкие ошибки пересчитываются, ну как и в любом, не таком, в технический сложном процессе. Но вот это доверие оно есть, оно есть у всех гражданок Академии, а выборами организации выбора и занимаются МВД в Италии. То есть представь себе такой ситуации здесь. Вот и одним важным вид комбы... В каком-то смысле и занимается. В каком-то. Да, в другом смысле. Вот и важно было бы это доверие сформировать. А доверие формируются все-таки, когда есть открытость, подочетность и честность, и ответственность за свои ошибки и провалы. Вот всего этого не было продемонстрировано. Поэтому все эти высокопарные слова, они мне кажется немножко уже как бы и житым жанром. Возможно администрации надо нанять хороших спецрайтеров или помощников, советников, которые бы переформатировали. Потому что вот подобное выстраивание диалога с обществом, то есть степень проникновения этой информации, она очень низкая. Люди не воспринимают ее. Люди не видят действий и не могут соответственно выражать и на реакцию, кроме злобыности и недоверие. Здесь как бы такие очевидные ошибки со стороны администрации какаевы. Мне даже как бы порой сложно комментировать, потому что ты читаешь статью, ты видишь то же самое, что было два года назад сказано, просто другими словами описываниями. Когда ты начал отвечать на это, просто вспомнил, что в свое время дружми не дружны, но вы знакомы были с Ирландом Байкин, Карин он неплохо так относить. Тут была среда, у вас политологов, уоматы, профессионально довольно таки. Лучше в стране ничего не было, там Досемсо Паевле тоже. Было всякое. Лучше меня по крайней мере, лучше многих зрителей. Давно наверное никак не пересекались, понятно ли, они друзья, но ты его знал в свое время, может быть вычай даже. Это не самое главное в контексте той темы, которую мы обсуждали, но трассу, что ты согласился интервью дать мне интересно, может кому-то и зрители. По-твоему, ты просто сам говоришь, вот была надежда, в том числе, Карин действительно более в свое время создал впечатление, относительно, может я ошибаюсь, но более либерально, более образованного, культурного, не то чтобы он сейчас варваром стал, как ты сам говоришь, да, да, дает то, что уже было много раз, там ничего нового, там сухо, скучно, как ты думаешь, что это за трансформация вот произошла с человеком? В мире трансформации не было, и он изначально под это заточил был, просто рвался вверх и все. Я думаю, с одной стороны это, это рамки казавской бюрократии, то есть все-таки давление на этих людей оказывается не меньше, и чтобы преуспеть, внутри этого режима ты должен принимать правила. Потому что, как бы, лояльность это высшая категория, по которой мерят себя. Я думаю, если было бы в этой стране больше свободы, и политическая система была бы чуть-чуть конкурентной, то перспективы у Рлан Канбайча были бы намного выше. Безусловно, во многих отношениях все-таки аналитики. И его способность будет критически воспринимать реальность, а возможно использовать возможность, она была бы выше, нежели если система исключительно работает через один канал, где ты пробиваешься через лояльность своему политическому патрону, а потом как бы становишься неким влиятельным людей в этой иерархии. Я думаю, это относится ко многим другим. Свободой и конкуренция подразумевает иное качество, и соответственно это влияет на поведение как внутри системных игроков так и вне. Поэтому в условиях, когда есть свободы и конкуренции, естественно вы увидите в своих сообществах, то это будет совершенно других людей, которые иначе применяют свои знания, способности и так далее. В среде, где этого нет, люди встраиваются и играют в рамках жестких правил. Поэтому у тебя вот так тебе ответил. Мы с тобой говорим об отсутствии, в том числе сейчас реформ, о том, что все вернувшись на круги своя по большому счету. Вот лет 5 назад, в 2019 году, Назарбаев должность президента покидал, не уходил из власти, но покидал, ушел с постада президента, остался в совбезе. Такая жвуляшь началась, а не много. Наши жизни политической, новые движения разные, не так что много, но появлялись и несанкционированные митинги, может быть не самые крупные, но все равно это было что-то, было интереснее, чем до этого. Жвуляшь начался. В том числе ты один из людей, который стоял в устоках Коян, Коян казался движением за политические реформы. Чье появление этого движения, я оцениваю в общем позитивно, к самого появления. Ты помнишь, я тогда работал в другом издании, и у нас интервью было, и вы перечисляли с ребятами задачи, цели, которые вы перед собой ставите, чего бы вы хотели. К сожалению, это не было достигнута, я не повинен, Ои-Ана, понятно. Иллюзии не было, что это будет в один момент достигнута. Да, понятно, я сейчас не подумаю, не собираюсь, вот вы не смотрили, не удачники. Я не к этому клоню, но тем не менее, тем не менее, демократических реформ не произошло, ребята-активисты молодцы, 15 суток, не все молодцы, многие молодцы, честь и хвала, в тарелесе, выйти на площадь, это хорошо, но цели не достигнуты. У меня иногда создается впечатление, что у нас в широком смысле слова, либеральная демократическая, социал-демократическая позиция, отчасти давится, где-то провокаторов подсылают, где-то ограничивают, сажают, кто-то под ограничениями, как мама из ним в партии, кто-то за рубежом, кто-то активисты ДВК, половина сидела, половина еще, там, разного рода давления, я этого не отрицаю ни в коем случае, и вот это в широком смысле слова, либеральная демократическая, социал-демократическая, не знаю, оппозиционные движения, понятно, что там и государство делало все, чтобы это как-то давить, но если бы это как-то разрасталось шире, государство было бы сложнее, но это широко не разрослось, мне кажется, широкие слои населения не были захвачены этими идеями, мне кажется, широкие слои населения скорее другими идеями могут быть захвачены, вот так. - Да, если, если, если, если каждый о кем будет или бывший, или еще какой-то президент, будет вставать мечети на всю страну, через какое-то время не надо удивляться, что люди начинают мобилизовываться через эти институты, то есть они создали институт, сейчас кратко просто прорезализацию, они всячески создают этот институт, они его наполняют, они устроят инфраструктуру и как только режим будет меняться или пойдет или вот та связь с ним между политическим руководством и сетью, мечети пропадет, мы немножко получим другое в обществе, и это, к сожалению, уже неизбежность, наверное, в некоторой степени. - А они этого не понимают? - Понимают, но у них каркасочные цели, то есть они контролируют мусульман через думк, они изнагряют свой идеологий послушания и так далее, но сейчас на это на них работает, но вдруг здесь появляются люди, которые хотят, ну, чуть больше быть радикально, начинают одевать платки и так далее, и здесь им кажется, что вот это уже неправильная версия из флана. Если именно так взаимобействовать с обществом, не создавать там открытую рыночную экономику, возможности, хорошее образование, досуд к образованию социальной лифты, остроить мечети, то, конечно, итог будет очень плачевный и в какой-то момент даже при демократизации страны возникнут серьезные, скажем так, группы людей, которые будут продерживаться крайне консервативных взглядов, и это тоже нормально, и с этим нам придется как-то жить, учиться и так далее, то есть это не означает, что они должны быть свободы, наоборот, какие свобода она будет давать людям альтернативу относительно первой частью опрони... Во-первых, никогда не бывает так, чтобы все люди сказали, вот знаете, нам сегодня надо демократия, демократия случается не по нестаткнам, когда люди этого хотят, это продукт политической борьбы, и через определенные кризисы, высокие потери, через которые идет общество, страна, если она не разваливается, то люди приходят в битвы, часть активная, часть общества, вхлевать понимание, что нужны более мирные способы делить власть, бороться за нее, и вот как бы венцом становятся электральные процессы, через выборы каждые 4-5 лет, там 7 лет, мы определяем за кого люди будут голосовать, и вот эта форма демократии электральная, она стала общепринятой и имение кровавы, то есть сейчас, то что было в январе, вот один из примеров того, когда нет электральной демократии, когда люди не голосуют и переход в власти не осуществляется мирным путем, то у нас существуют через те идиные формы насилий. Если сохранять действующую модель, а вот она чисто на зарыбайовская модель, то есть конституция, полномочия президента, слабый парламент, напрямую назначаемые окимы и все негативные вещи, которые идут последствием от этой политической системы, то есть доминирование групп кланов экономики, отсутствие какого-либо серьезной инициативы, оно все приводит к тому, что появляются недовольные люди, и эти недовольные люди так или иначе всегда будут использовать в то или и ноль момент политической борьбы, особенно когда президент истарею назначает своих приемников, тогда все идет как генетерикасяк. Казахстан и наше общество четко заявило о том, что эти потребности есть. Как бы сама идея о Яно, вот это вспомнил в 19-е год, по-моему, в этот период были президентские выборы летом. Идея была в том, чтобы четко обозначить, что общество медиамбель, что она готова к мегализации, и что у него есть четкие политические требования. Я думаю, в некоторой степени справедливо то, что ты говоришь, все-таки это было спонтанное молодежное движение. Мы не имели серьезной инфраструктуры, мы не имели финансирования, и ты помнишь, все делалось на коленке. Но важно было, чтобы для меня было важно, чтобы были обозначены четкие некоторые вещи. Одна из них - это полномочия президента. Они должны быть снижены значительно, переход в парламентский форт митновления, чтобы снова не оказаться в петле постоянных сменов и президентов диктаторов, отпереть более справедливо из балансированной политической модели и выбор на смесных окимах. Я сужу по тому периоду и по тем действиям, также на примере статьи Карина, где он пытается убедить нас, что система политическая сбалансированна, что некоторые полномочия президента снижены и что парламент стал более-менее властным органом. Если мы побудили его отвечать на это, придумывали все эти замрошения со справедливыми казахстанами с пустыми реформами, мы сдвинули процесс смертный точки до общественной дискуссии. Всего того, что страни нет свободы слова, независимо измени закрытых, эта дискуссия не распространяется широко. Она только среди тех людей, которые принимают усилие, чтобы эту информацию добыть, стать частью этого обсуждения, но мы создали эту повестку и дискуссия сейчас внутри нее происходит. Проблема в том, что люди не имеют доступа к этой информации и пока будут сохраняться контроль над сни, с информацией, она так и будет. У людей будет всякая фантастика в голове, они будут менее информированы и всего того, что они менее информированы, от них будет сложно ожидать каких-то адекватных действий, как это происходит. Это общество легко манипулируемое и здесь еще такая проблема. Помимо того, что контролируется информацией и распространения идет широкая дезинформация. То есть государство в Казахстане является одним из источек дезинформации, стояно держа людей в неком... Прямо всажая других за распространение заведомого информации. Это всяческие пространства напоминаются разными сбросами, то что полностью дезориентировают людей. К сожалению, это так как есть. Другого Казахстана нет, другой версии Казахстана нет. Здесь приходится бороться с тем, что есть. Но вместе с тем, даже с учетом всех этих сложностей, все-таки то, что люди, возможно, напрямую не скажут, какие инкрастиционные реформы нужны и подуши, но они когда-то требуют, чтобы шал ушел, а чтобы режим сменился. Это как раз таки есть вердикт тому, как функционирует система. И поэтому мы можем судить, что сегодня, несмотря на всю кровавую синваря, сегодня уже людям запретишь критиковать президента напрямую в комментариях социальных сетях. Это такой устойчивая часть информационного пространства социальных сетях. И они уже с этим ничего не могут поделать. Это уже наследие тукаева. А тебе не кажется, что они не могут ничего поделать, наверное, но они как будто бы тоньше чуть-чуть стали действовать в области именно пропаганды. Они поняли, что хабар вообще не работает. Никак. Ну, телик. И не будем сейчас назвать, чтобы название этих сайтов, чтобы наиск не напороться. Тем более там любят, иске подавать эти люди. Но если у нас несколько популярных зонлиских проектов, скажем так, которые занимаются, как у нас называется, серая пропаганда. То есть не черная, когда эти просто на мозг сносят как заводном от весини. Ну и как вот хабар там работал, точнее не работал, чтобы был неэффективен. Вот эти сайты, ты понимаешь, которые вот они в принципе иногда будут годные журналисты материалы, где-то острые смешивают. А потом БАЦ и там вот, вот, Шана Адамдар, молодежная протокаевская организация, и пускай там им пусть создают, или еще что-то там, вот там тукаях, еще что-то хорошее. Это есть, да? Мы с тобой согласны с этим. Конечно. Вот почему они полмнели в связи с чем? Ну как чуть-чуть полмнели. Я думаю, с тем, что в 19-м году, я думаю, это был такой еще момент контраста, когда социальные сети распространения призвывают протестом, начали широкового распространения. Да, они буквально один толчок и все начинают репостить. Всем нравилось, все ожидали перемен. Было дело. Но зарабаев уходит с поста президента и начнутся серьезные какие-то сдвиги. И вот это ожидание общественное и отсутствие в социальных сетях, там так организованных, контролированных правительством информационных источников, оно как бы создало эффекту, что все социальные сети, они больше отражали протестность, призывали протестность и взяли. Я думаю, они скорректировали свою политику, начали ориентироваться, покупать блогеров, начали больше создавать своих страниц в социальных сетях, чтобы те разжирывать и вести свою пропаганду. И вот сейчас, как ты говоришь, появились те сострам массовой информации, те меди, которые приглашают и критические точки зрения в отношении правительства, и смешивают информацию. Условно говоря, 30 на 70, 30 критики в отношении, там, окимов, окимов ругать и правительство ругать, это нормально, да это ничего занимался на зарабаев, чтобы отводить от себя напрямую критику и ее оставлять с чиновниками более нижшего уровня. То, что касается там вопросов серьезных относительно деятельств, деятельности самого Токаева, президента ведущих рецепт своего команде, это конечно уходит в сторону, вот так вот оно работает. Структура, сам режим, вот эта вертикаль, она осталась такой же, как при Назрабаеве, где-то может в области пропаганды они стали чуть тоньше и интереснее, но в целом авторитаризм по-прежнему. Но если уж у нас авторитаризм, если уж сейчас демократии нет и пока что не пахнет, разница вот на твой взгляд, все-таки какая-то между Токаевым и Назрабаевым есть, и как личностями, и как управленцами, на твой взгляд. Это не самый главный вопрос, потому что главный, что выхлоп был, да, какой-то, ну для нас, алча, демократических преобразований, да, и если уж их нет, то нет того, не другого, то какая разница, но интересно и вот читателям, зрителям, наверное, интересно. Я бы сказал так, здесь с точки зрения того, как работает система, то есть есть президент, который на себе замыкает все полномочия, есть его окружение, его сети, которые выстроены разным образом на уровне окимов, областей, на уровне городов, на уровне правительственного. Если серьезный шаг для того, чтобы вести какую-то новую экономическую политику, да, и все сказали, о, здорово, как все поменялось, этого не произошло, то есть как бы фундаментально здесь больших различий нет, конечно, один может говорить про корову, и другое может говорить про дегеля и бабеля, но от этого как бы не жарко, не холодно человеку в Казахстане не становится. Дегеля и бабеля, ты уже чуть-чуть повыше там корову, а я шучу. Но если мы все-таки критически воспринимаем реальность, мы должны смотреть и предпринимаются в серьезные инициативы, которые бы отражались, то есть задачи этих людей работать на благообщество, то есть они как бы не просто восковые фигуры, которые машут или выступают на каких-то праздников, у них есть определенные задачи, и им платят, то есть мы платим за это деньги. И если нам это не нравится, то мы в праве их менять, и это как бы у людей не должно быть сомнение в этом отношении. Поэтому здесь я не вижу серьезных фундаментальных сдвигов, я вижу достаточно очень четкую преемственность режима, я вижу те же паттерны того, как взаимодействует режимы, мы начали с тобой это обсуждали, одни и те же статьи, одни и те же речи, одни и то есть даже то, как подается эта информация, это просто ты видишь, что один человек сменил другого, но из того же кабинета вещает на том же фоне, из таким же, я скажу, мунылым содержаниям, и даже здесь ничего не поменялось, от того, что прислужба аккорды больше работает и ведет съемки с дронов, всех этих встреч и более активно освещает деятельность президента, на самом-то деле жизнь в лучшую сторону не меняется. Конечно эти изменения, они происходят быстро, но есть изменения, которые можно уже сейчас реализовать, при всей сложности, трансформации всей этой системы политической, есть изменения, которые можно уже сейчас принудять, есть способы коммуникации правильной сообщества, условно говоря, я там за 5 лет сделаю это, четко человек проговаривает, это моя программа, и эти изменения начинают генедрациями, то есть полиция начинает меняться, все говорят о реформе полиции, о том, чтобы с домашним насилием лучше работ. То есть вместо реальных реформ вам показывают суть над бишем байомами, вместо серьезного закона против домашнего насилия вам так и криминализуют побои, но они меняют всю систему того, как человек, оказавшийся в этих отношениях, может себя защитить, потому что если полиция работает так, как и раньше, то у человека нет возможности вообще заявить, то есть она плохо реагирует. Все эти вещи надо было менять, реформа полиции, после января 22 года стоял вопрос, но в угоду политической стабильности и желания сохранить подчинение полиции от президента, реформа не была проведена. Есть другие важные аспекты, говорили о том, что, окей, если не хотите сразу демократизировать систему, раскройте парламент, 300 депутатов, дайте возможность разным группам, потому что есть люди, как я уже сказал, с более сдержанными политическими взглядами, которые готовы некрадикально противодействию к той форме диалога, о которой сам говорит Ирлан Карри, конструктивный в рамках парламент. Что сделали? Вместо серьезных реформ расширения парламент, туда запустили бы пить, и как бы на этом все. Это же не серьезно, не серьезно. Поэтому здесь ничего фундаментально сильно не изменилось. Риторика может меняться, но мне кажется, надо обращать внимание на самые важные вещи, а вот некие формы личностного преображения перед публикой они не так сильно важны. Тем более страна очень сильно, мне кажется, потеряла в своем сувернитете после января и после начала шокомасштабного вторжения в Украине. А это серьезно угрожает нашему сувернитету и усилению российских позиций в казахской экономике. То есть, я думаю, здесь, несмотря на апатичность многих людей, граждан Казахстана сегодня в интеллектуально среди журналистов, среди гражданских активистов все понимают, что это серьезная угроза и что правительство и администрация такая нет, это принимает адекватный действий для того, чтобы все-таки стоять на общинациональных казахских позициях. То есть, потребность в национальном государстве и в суверенным государстве оно больше сильнее звучит. И это надо учить. Вот этого понимания, мне кажется, нет. Некая угроза или некие сложности в разным отношениях с Крымом, с Путином, они привалируют на потребности мне, граждан Казахстана. И все это ощущают. Поэтому не зря и критика в социальных сетях строятся в отношении Тукаева именно в этом ключе. Поэтому здесь большой полет работы. Здесь можно в любую сферу войти, все что угодно брать, и можно эти изменения внедрять. Но еще раз говорю, просто посмотрите, что случилось. Закон переделий собственности о возрасте активов. Принялись сразу. Реформы для того, чтобы стабилизировать имид, что Каева, конституционный, якобы, принялись сразу. Здесь все другое можно принять сразу. Можно лучше организовать систему управления, как я сказал, на региональном уровне, дать больше свободы, дать регионам больше денег, чтобы они занимались с учетом, конечно, на зорных структурах, типа москвихахов, чтобы они лучше улучшали жизнь, инфраструктуру гражданам. То есть идут постоянно жалобы о том, что система додационная, что ее никак нельзя трогать. И эти ранки, которые были созданы в 1993 году, надо сохранить. Это конечно совершенно не так. И поэтому, говоря о деятельности действующей администрации, то Каева, мы можем сказать, что все усилия направлены на то, чтобы максимально сохранить эту систему и положение. Ты меня сейчас спрашивал, почему, для чего все это идет. Сам замазь у всей этой системы, который выстраивался, в основном одним из источников столпов, наверное, стерженья этой системы — это обогащение. То есть если система сохраняется, она всегда работает на обогащение политического класса. В масштабах, которые мало кому уснились, это просто система, которая вытягивает ресурсы, деньги, возможности и страны. Поэтому это одиностерднее и одиностнавиатно мотивов, почему ее пытаются сохранить. Колосальные возможности. - И в статуску его сохранить. - Конечно. Вот ты тему России не затронула немного. Она такая популярная у людей, мягко говоря. А как государство может? Потому что, смотри, нам это может нравится, может не нравится, но у нашего государства, которое нам с тобой не очень симпатично из-за лидеров, которого мы не голосовали и хотели бы есть иначе. Но у них тем не менее с Россией есть двусторонние союзнические договоры, там помои вечные дружбы, как тогда называется. Серьезно очень много. Есть в рамках ОДКБ, и мы с ними соседствуем, и мы не сможем николасан перенести, ни Россию никуда перенести. Как бы они могли бы действовать, если бы они хотели. Представим, что они хотят как-то больше защищать национальный сувернитель, экономику, в том числе национальную, от чрезмерного влияния, и давление севера. На твой взгляд, какие бы ты бы дал рекомендации. Понятно, мы не будут ничего вот это самое, но если бы вот. Во-первых, укрепить экономику. То есть кадарская экономика не должна зависеть полностью от транспортировки нефти через территорию России. Другие альтернативные торговые маршруты для экспорта и импорта и визу с нашей продукции. В-третьих, сама природа экономика. То есть здесь надо дать больше свободы, либерализовать, позывать инвесторов, создать для них максимально удобное усложное, но и создать для местной экономической элиты тоже возможности, чтобы все-таки было больше экономической конкуренции, отказаться от политики субсидирования и поощрения создания каких-то производств именно в рамках только вот этой модели, где субсидии и протекция для них действует. Потому что как только начнется конкуренция, все эти предприятия, которые от части также афилированы с этими политическими кругами, перестанут быть эффективными. То есть здесь понять, о чем говорят многие экономисты, о чем говорят эксперты, о том, что все-таки серьезные и структурные реформы нужны в экономике. Экономическое свернительное должно быть как бы базовиком. В последующем вы должны выстроить и то, что, наверное, способствовало бы более эффективным противостоянию со стороны России, при попытках создать внутри политические партии, лояльные группы, то, чем Россия и Кремль занимались молодой в Евгрузии, в Украине. Поэтому здесь необходим новый общественный договор. Даже если демократизация не придет сразу, но должна быть создана все-таки более мирная обстановка сосуществования. Мне в принципе... - Вся мигаченье нравов. - Конечно. Мне, в принципе, я понимаю, что и не требую, чтобы люди были исключительно в моих политических взглянах. Если им нравится авторитаризм, если им нравится действующая режима, это их право. Но дать возможность людям создавать политические движения, постепенно начинать участвовать в управлении дуламе государства, это благо. Потому что если вы вытаптываете это поле, и здесь нет ничего произрастающегося органического казасского, условно говоря, не казасских партий, не казасских общественных движений, то эта среда будет более благоприятна для того, чтобы здесь создавать и любни грять своих людей, извини. Никто же никогда не подумал, как пророссийские партии действуют в Молдовии или они действовали в Украине, действуют сейчас в Грузии. Вот чтобы этого не было, здесь должен быть такой местный политический контент, который отражает потребности, взгляды общества и нормально. С этим тоже надо научиться жить, потому что для того, чтобы сформировалась более-менее здоровая политическая партийная система, и вместе с темой политическая система необходима время, необходима многие электральные циклы, процессы, кризисы и так или иначе, которые способствуют возреланию этих организаций. Вот все это необходимо делать, и когда есть меньше трени с собственным обществом, с собственным гражданом, есть больше шансов того, что все-таки процесс будет происходить с меньшими потрясениями, потерями для Казахстана. Во-вторых, надо России воспринимать как страну, которая всегда будет пытаться проецировать свою силу, свои взгляды, свою политику на Казахстан. Это неизбежно. Ты думаешь, так даже после Путина будет? Так будет всегда. А если она демократизируется? Даже если демократизируется. Силу размеров? Об этом я говорю, надо исходить. То есть если вы мыслите как Привидент Димблавы, как бы как-то сказал, еще Цингдимблавден, если вы хотите думать по-казасски, вы должны принять, что есть национальные интересы. Это сувернитель, это сохранить страну с наименьшим влиянием со стороны России и Китая, это создать здоровую инфраструктуру, это создать здоровую экономику и способствовать тому, чтобы все-таки это был кусок территории, который не так легко поглотить в политическом или иностранном смысле. Просто как бы некая самодостаточная страна, да, без большой экономики, но с экономикой, которая очень хорошо внедрена в мировую экономикой, где представлены разные интересы с экономикой, которые нельзя просто прийти там и отжать ураны военностерождения, самое большое, понимаешь? Да, какой пример вот? Когда у вас все это неналажено, такие вещи происходят и чем выше становится процент присутствия в национальной экономике другого государства, тем пропорционально немножко твой бейт наше сувернитель. Извините, я имею в виду пример, есть ли какие-то государства, чем-то может быть на другом континенте, чем-то похожее на Казахстан, и которым вот более-менее как-то удалось, не очень крупные. Здесь больше государств нет. Есть примеры государств, которые изначально были заложниками решений больших стран, которые вынуждены постоянно воевать и отстаивать свой сувернитель, или реализовывать или сохранять вообще свою государственность в городах разных причин, начиная от Израиля, заканчивая другими. Всегда есть возможность. Здесь вопрос в том, что вы понимаете, в каких условиях вы оказались, и вы предпринимаете все усилия, у вас как бы качество политических лиц достаточно хорошего для того, чтобы вести такую политику. Вот нам немножко с этим не подвезло. Мы построили коррупционное государство, мы построили государство, где национальные интересы не представлены серьезно, и где коркосочные интересы режима начинают привалировать над вот этими национальными интересами. Поэтому, соответственно, мы видим эти решения. Как это поменять? Процесс долго, мне сложно сказать. Видишь, когда мне было 20, мне было больше надежды, мне сейчас 40. Я думаю, это достаточно очень сложно, и мы как бы неизбежно будем проходить через эти клидисы. И это с одной стороны нормально. Но, что поделать? Мы должны об этом говорить, наша способность критиковать, собирать людей, иногда протестовать, мне кажется, очень хорошим качеством. Здесь как-то один из российских экономистов выступал на форуме и говорит, казахстанцы не утратили способность протестовать, сравнивая с российским обществом. Мне кажется, это хорошие сравнения. Мы не утратили способность протестовать, и этот комплимент стоит воспринимать, как то, что необходимо сохранить, не упускать это из нашего поведения или взаимодействовать с режимами. Я не хвасту спорить не буду, но я более скептически отношу их способности протестовать. Но ладно, это мы и там. Не будем углубляться, потому что я бы хотел чуть-чуть продолжить тему, я не хотел бы панику сеять, алармизмом заниматься. Но тебе не кажется, что мы возможно окажемся в новом железном занавесе. Потому что сейчас как будто бы архитектура нового прекрасного в кавычках мира она формируется, блоковая, как будто бы мы опять, вот понимаешь, сейчас скажем все, в восточном блоке только этот блок будет сузиться, но мы в нем будем. Я сейчас ни в коем случае не хочу углубляться, что там западный, прям прекрасно все, не хочу этого уходить. Правда, мне не нравятся такие разговоры, смирниковщины отдают, но люди просто иногда тоже об этом как-то говорят. Опять же я вспоминал договоры с Российской Федерацией, союзнические, вот ОДКБ. Что если ситуация вокруг Украины, она, вот предположим, я терпеть не могу прогноза, но с людьми иногда говоришь, как будто бы интересует людей, вот что если как-то заморозится ситуация вокруг Украины, какое-то гневое будет перемирие, возможно, и режим не пойдет путинский. Как бы мы этого не хотели, но вот он не пойдет, он долго не падает, и мы оказываемся, потому что верно, они очень сильно в нашу экономику, я в том числе об этом писал, в разных жанрах материала, но эту тему в том числе, они действительно, они всегда тут были, ну что уж там, их стало больше. Что если мы вот опять окажемся в этом блоке, и многие будет окей на самом деле, вот многие будет пофига, но у меня вот какой вопрос, во-первых, не люблю прогноза, но как бы ты оценивал возможность вот того, что мы вот окажемся вот в таком авторитарном блоке, он уже не будет коммунистический, да, социалистический. Но мы и так же в авторитарном блоке. Да, вот, ну и будет дальнейшее, соответственно, ужесточение в том числе, ужесточение заказа, это будет более диспетично, и в то же время, ну вот как быть человеку, который вот разделяет какие-то либерально-демократические ценности, да, и очевидно ему все менее и менее комфортно будет в этом находиться, и очевидно, что его будут скорее всего все жоще и жоще подавлять, ну, возможно, вот простому человеку, который вот не хотел бы в таких условиях жить, и ему что делать, вот маленькому, маленькому либеральчонку, вот ему свалить, ему начать цветы поливать, в себя уйти, цветы поливать себя можно, и в этом нет ничего плохого. Ну, да, я прошусь вот сейчас. Во-первых, всегда надо противостоять, протестовать и пытаться вот в этот диалог выстраиваться, то есть внедряться в это информационное пространство, подключаться, выражать свою точку зрения, организоваться в другими себе подобными людьми. Наш интервью посмотреть. В том числе, сейчас уже это происходит, мы в этом авторитарном блоке находимся, мы помогаем обходить санкции, мы становимся частью рынка потребления российской продукции, то, что сделал Путин, изолировав Россию, я думаю, не в интересах токаевы, не в интересах его окружения, все-таки доступ к финансовой системе, к международным инструментам, связанным с переводом денег, это очень важно, это одна из существ, то есть в Каракстане не будет. В Каракстане никто денег хранить не будет. Путин пошел на определенные концессии, он позволил вот этому лояльному экономическому окружению, который представлено олигахами, заполучить предприятия, которые были созданы открыты иностранными компаниями, начиная от производства автомобиля, заканчивая молоком все в год, потому что 150 миллионов рынок, это был совершенно другой уровень инвестиций, был в Россию после развала Советского Союза, не в Казахстане. В Казахстане этой базы нет, есть нечего дать в виде концессии, чтобы укрепить консолидацию общества и именно экономических больших игроков. Здесь все и так уже принадлежит, там связаны до сих пор с Семеной Назарбаева, появляются новые представители, новые администрации, но как бы делить особо много нечего, большого производства никто не открывал, экономика этим как бы сильно страдает, потому что она ориентирована на продажу просто ресурсов, поэтому такой, как бы такой изоляции, как в России не будет, то есть всем надо, чтобы в какой-то момент уехать отсюда, то есть вот пример, как Назарбаев переехал в Эмират, может быть, куда-то еще куда-то, он очень показательный, все хотят сохранить эти возможности для простой жизни, без серьезных ученления, без поиска, без расследований о происхождении всех этих капиталов и так далее, поэтому ожидать этого не стоит, но определенные вещи, связанные с запретом ЛГБТ пропаганды, то что, что, то что нарративом идет со стороны России, продвигается, контроль больше, контроль над МПЛО, снижение источника финансирования для гражданского общества из-за рубежа, все это будет происходить в той длиной степени, поэтому только громким голосом или активными действиями, этому можно противостоять, во-вторых, с одной стороны у нас есть не такая неплохая перспектива, все-таки алмата и ее протестный протенциал и все-таки склонность больше людей выражать в свое недовольство, оно присутствует. Может ли это выразиться в более организованных формах, более эффективных, я не знаю, было в 19-ом и я, может быть, что-то еще появится, я не знаю, но к этому надо постоянно прилагать усилие и надо общество держать более информированным. Сложно сказать, что именно как оно будет происходить, с одной стороны все не так плохо, с другой стороны не совсем радованно, поэтому я думаю мы вот будем примерно находиться в этом коридоре противостояния, нам будут эти статьи канцелявские спускать сверху, люди будут снизу недовольны, будут еще какие-то действия, но вот в этот уровень недоверия, неприятия, он будет сохраняться до конца президентства Токайлов, а там глядим, может быть, что-то еще и получится, я не знаю. Вот предыдущий мой вопрос, я на него ответил, но вот все-таки от человека что делать, вот давай вот тебя возьмем, Димаш, ты не думал, что возможно это все вот борьба с витрими мельницами и бесполезно, вот ты не думал, но ты политолог, может тебе вот, не знаю, там, опять монографию написать, очередную или не знаю, вот наблюдение в новых выборах заниматься как вот недавно, почему ты продолжаешь об этом говорить, просто считаешь это своим долгом или почему вот? Во-первых, мне это интересно, я удовлетворяю свое любопытство, во-вторых, изменения не происходят действительно быстро, но это не означает, что мы должны остановиться и просто принять вещи как они есть, в целом, это хороший показатель здравости в обществе, его некорего зрелости, когда люди интересуются политикой, отждают политику и выражают свою точку зрения, даже если у вас всякие сложные условия и вы видите, что они могут ухудшиться там на примере России или там у Бекистана, но одновременно вы же говорите не о Бекистане, но о России, вот чтобы это оставалось так, Казахстан все-таки сохранял некую способность противостоять политики режима, надо постоянно вовлекаться в политику, надо, в общественной политической деятельности, это хороший залог того, что все-таки ваши дети вырастут в более здоровые атмосферы, если же они будут видеть людей, которые безропотно принимают все, то примерно тот же конфликт между как бы моим поколением и поколением моих родителями, где все-таки в большинстве людей, люди не способны говорить "нет" и идти на перекор, потому что приучили, что есть коллектив, приучили, что такие серьезные когнитивные деформации угодить на решение, вот я думаю, что важно, чтобы все-таки мы оставили немножко лучше общество после себя, общество, где все-таки люди могут критически воспринимать все, обсуждать и где они могут воспринимать еще и другие точки зрения, не обязательно видеть у них морогов, не делить общество на правильных казахстанцах и неправильных казахстанцах, они понимают, что общество это всегда будет суп из разных точек древни, из разных мнений и так далее, и надо с этим научиться жить, и более того надо научиться создавать политическую систему, которая бы способствовала вам реализовать ваши интересы, если вы хотите все время жить на одном зарплату или же хотите создать бизнес, потому что почему бы нет, почему бы не разбогатеть, и вы должны подумать, как бы простой гражданин должен подумать, а почему у него всего этого нет, почему его жизнь исключительно с ужином, определенным низким доходом, при этом люди, которые находятся у власти, владеют за заводами, домами Шарлакахомс, чем не глядят, силами или пространцами, и так далее, или заникают вопросы, почему так, то есть и справедливость, о которой вот, обратим, вернемся к статье Карина, справедливость, она должна быть именно в том, что у людей есть возможность найти себя в этой стране, то что они понимают, что не в теме и деньги не работают, и политические возможности не работают только на одну группу людей, которые находятся в власти, а не работают на все общество, и в это в обществе есть свои права, в обществе и своей потребности, их нужно уважать, если они хотят казаски на латинице, нужно это уважать, если они требуют больше свободы, нужно это уважать, и не подменять вещи в некой версии правильных граждан или справедливого Казахстана, праведливость люди сами определяют, и в благо, мы здесь, Казахстан не такой плохой кейс, у людей есть это чувство справедливости, они готовы за него биться, я думаю, вот в этом отношении я особенно, когда посмотришь в другие страны и побываешь там, я думаю, что мы не так плохи, мы не хуже не лучше других, но у нас есть способность биться, и это здорово. Спасибо, Анимаш, большое, чуть более скептически к этому отношусь, но ты как-то очень вдохновенно это сказал, и надеюсь, что может быть где-то ты окажешься прав, а не я. Ну, на этом всё, пожалуй. Спасибо. Анимация. Редактор субтитров Н.Новикова Корректор А.Егорова