[drive-download] -Разработка детального глоссария.docx

Google Docs neutral 2026-04-11 13 чанков ~18 мин чтения

Сущности

Глоссарий: Архитектура, тактики и концепции современных сетей влияния Введение: Практическое руководство по языку современного влияния Данный глоссарий предназначен для разъяснения ключевых терминов и концепций, используемых в аналитическом докладе о деятельности иностранных сетей влияния. Его цель — демистифицировать специализированную лексику и предоставить читателю, не обладающему специальной подготовкой в области политологии или исследований безопасности, исчерпывающее понимание предмета. Освоение этих понятий является необходимым условием для адекватной оценки современных, сетевых и зачастую скрытых механизмов воздействия на государственные институты и общественное сознание. Для лучшего понимания сложных взаимосвязей в докладе используется центральная метафора — экосистема. В отличие от упрощенных представлений о централизованных заговорах, модель экосистемы описывает совокупность различных акторов, которые, не всегда будучи напрямую скоординированными, действуют в рамках общей логики, разделяя общие ценности, источники финансирования и цели. Это создает гибкую, адаптивную и самовоспроизводящуюся систему, способную выдерживать значительное внешнее давление.1 Глоссарий структурирован по четырем тематическим разделам, которые последовательно раскрывают: Архитектуру влияния: ключевых акторов и их роли («кто?»). Тактики и методы: используемые инструменты и подходы («как?»). Информационную среду: поле, на котором разворачивается деятельность («где?»). Стратегические траектории: возможные сценарии развития и контрмеры («что дальше?»). Такая структура призвана провести читателя от основ к сложным концепциям, обеспечивая целостное и глубокое понимание анализируемых процессов. Раздел 1: Архитектура влияния: ключевые акторы и структуры В этом разделе раскрывается, кто именно формирует экосистему влияния, каковы роли и функции различных участников и как они взаимодействуют между собой. Основная концепция: Экосистема влияния (Ecosystem of Influence) Термин «экосистема влияния» описывает сложную сетевую совокупность формальных и неформальных связей между донорами, операторами, каналами распространения информации и конечными получателями нарративов. Эта система не является жесткой иерархией, а функционирует по принципу распределенной сети, что обеспечивает ей высокую гибкость, адаптивность и способность к регенерации даже после формального запрета отдельных ее элементов.1 Чтобы сделать эту абстрактную концепцию более понятной, можно провести аналогию с работой сложной биологической системы, например, инвазивной иммунной системы. В этой аналогии различные компоненты экосистемы выполняют специализированные функции для достижения общей цели — трансформации целевой среды. Архитекторы выступают в роли «мозгового центра», который определяет стратегические цели и выделяет ресурсы. Столпы функционируют как «лимфатические узлы», где происходит подготовка и создание специализированных активов (кадров, методик). Исполнители — это «Т-клетки», которые ведут непосредственную работу «на земле», вступая в прямой контакт с целевыми группами. Наконец, Мегафоны играют роль «цитокинов» — сигнальных молекул, которые распространяют информацию, мобилизуют сторонников и координируют общую активность, создавая необходимый эмоциональный и информационный фон. Такая модель объясняет, как разрозненные на первый взгляд действия складываются в согласованную и эффективную кампанию влияния. Четырехуровневая модель сети Анализ показывает, что экосистема влияния имеет четырехуровневую структуру, где каждый уровень выполняет свою специфическую функцию.1 1. Архитекторы (Architects): Стратеги Это высший уровень сети, состоящий из стратегических центров, которые формируют долгосрочные цели, определяют бюджеты и задают идеологические и тематические приоритеты. К ним относятся крупные правительственные агентства, транснациональные фонды и международные организации. Их основная задача — разработка общей стратегии и распределение финансирования между операторами следующего уровня. Архитекторы не вступают в прямой контакт с целевыми аудиториями в стране воздействия, действуя через посредников.1 Ключевые акторы на этом уровне включают: Агентство США по международному развитию (USAID) Национальный фонд в поддержку демократии (NED) Фонды «Открытое общество» (OSF) Европейская комиссия (EC) и ее инструменты, такие как EIDHR и NDICI Правительственные структуры отдельных стран, например, Госдепартамент США, МИД Нидерландов (MINBUZA) и Министерство по международному развитию Великобритании (DFID). 2. Столпы (Pillars): Инфраструктурные хабы Это организации-посредники, обладающие институциональной инфраструктурой, штатом экспертов и, как правило, легальным присутствием в регионе. Они получают крупные гранты от Архитекторов и трансформируют их в конкретные проекты, программы, тренинги и конкурсы микрогрантов. Столпы служат «распределительными хабами», которые адаптируют глобальные стратегии к местным условиям, формируют кадровый резерв, разрабатывают методические материалы и обеспечивают юридическую и организационную поддержку сети.1 Примерами таких структур являются представительства и партнеры: Международного республиканского института (IRI) Национального демократического института (NDI) Института по освещению войны и мира (IWPR) Internews Freedom House PACT IREX 3. Мегафоны (Megaphones): Усилители Это каналы распространения и тиражирования нарративов. В их число входят медиа-проекты, популярные блогеры, Telegram-каналы, YouTube-шоу, а также аффилированные экспертные и квазиисследовательские центры. Их главная функция — адаптация и упрощение идеологических конструкций, разработанных на верхних уровнях, и их донесение до массовой аудитории в эмоционально заряженной и легко усваиваемой форме. Ключевой особенностью Мегафонов является их псевдонативность — создание иллюзии, что они являются независимыми, местными и не связанными с внешним финансированием.1 4. Исполнители (Operators): Фронтлайн Это самый многочисленный и наименее формализованный уровень сети, состоящий из конечных акторов, работающих непосредственно с населением. К ним относятся местные НПО, гражданские активисты, правозащитники, получатели микрогрантов, участники тренингов и зарубежных стажировок, модераторы диалоговых площадок и волонтеры. Многие исполнители могут не осознавать своей роли в рамках глобальной экосистемы, искренне полагая, что действуют по собственной инициативе и в интересах общества. Эта неосведомленность является важным элементом, обеспечивающим аутентичность и эффективность их работы.1 Стратегическое значение такой многоуровневой структуры заключается в создании эффекта распределенной ответственности и правдоподобного отрицания. Если деятельность Исполнителя или кампания Мегафона вызывает негативную реакцию или приводит к юридическим последствиям, Архитекторы (например, правительственное агентство) могут с полным основанием заявить об отсутствии прямой связи и контроля над ситуацией. Эта архитектура является продуманной системой управления рисками, неотъемлемой для современных операций влияния. Ключевые организации и каналы финансирования: Справочное руководство Для удобства читателя ниже представлена таблица с расшифровкой акронимов ключевых организаций, упомянутых в докладе, с указанием их типа и роли в экосистеме влияния. Примечание по акронимам: В докладе под IRI понимается Международный республиканский институт, а под IWPR — Институт по освещению войны и мира, так как их деятельность, описанная в контексте Казахстана, соответствует миссиям именно этих организаций, а не других структур с похожими аббревиатурами, найденными в ходе исследования.1 Раздел 2: План действий: тактики и методы влияния Этот раздел посвящен анализу конкретных техник («как?»), которые экосистема использует для достижения своих целей, от манипулирования информацией до использования правовых механизмов. Отмывание нарратива (Narrative Laundering) Это ключевая тактика, направленная на маскировку внешнего происхождения идей, оценок и концепций. Ее суть заключается во введении нужных нарративов в информационное поле через местные, пользующиеся доверием источники, что создает иллюзию их «внутреннего» или «народного» происхождения.1 Процесс можно сравнить с финансовым отмыванием денег: подобно тому, как «грязные» деньги пропускаются через легальные бизнесы для очистки, «иностранные» идеи пропускаются через «местные» голоса (блогеров, «независимых» экспертов, гражданские инициативы) для их легитимации. Механизм обычно включает следующие шаги: Создание: Нарратив (например, оценка политического события) формулируется внешним центром или «Столпом». Передача: Он передается местному «Мегафону» или «Исполнителю». Публикация: Адресат публикует этот нарратив как свой собственный анализ, экспертное мнение или результат «гражданской обеспокоенности». В результате источник идеи скрыт, а сам нарратив воспринимается аудиторией как аутентичный и заслуживающий доверия. Lawfare (Юридическая война) Термин Lawfare обозначает использование национальных и международных правовых норм и институтов в качестве инструмента политического давления и делегитимации государственных органов.1 Это своего рода «вооружение права», где целью является не столько победа в суде в традиционном понимании, сколько использование самого юридического процесса для достижения политических целей. Основные формы проявления: Финансирование судебных исков против государственных структур. Поддержка инициатив по изменению законодательства (о СМИ, НПО, митингах) в соответствии с внешними стандартами. Обучение активистов подаче жалоб в международные инстанции (например, комитеты ООН, специальные докладчики). Составление и продвижение международных рейтингов (свободы слова, демократии), основанных на политизированной интерпретации событий, для оказания репутационного давления на страну. Каскадная интернационализация (Cascade Advocacy) Эта тактика представляет собой «информационный бумеранг», при котором локальное событие целенаправленно выводится на международный уровень, чтобы затем вернуться в страну уже в статусе «объекта международной озабоченности».1 Механизм работает следующим образом: Упаковка: Локальный инцидент (например, задержание активиста или спорный законопроект) документируется местной НПО («Исполнителем»). Экспорт: Отчет передается международной партнерской организации («Столпу»), например, Amnesty International или Freedom House. Усиление: Международная организация выпускает официальное заявление, пресс-релиз или включает этот кейс в свой глобальный доклад, привлекая внимание мировых СМИ. Реимпорт: Местные «Мегафоны» начинают активно цитировать «реакцию международного сообщества», представляя ее как весомый аргумент во внутриполитической дискуссии. Цель этой тактики — оказать давление на власть через внешнеполитические каналы и придать легитимность действиям внутренней оппозиции, выставляя ее защитником общепринятых международных норм. Тактики Lawfare и Каскадной интернационализации являются двумя сторонами одной медали. Обе они работают за счет подчинения национального суверенитета некой внешней, «высшей» инстанции — будь то международное право, правозащитные органы или абстрактное «международное сообщество». Их общая стратегическая логика заключается в переформатировании внутренних политических вопросов в проблемы международного соответствия, тем самым выводя их из поля национального демократического процесса в арену, где сеть влияния обладает структурным преимуществом. Псевдонативность (Pseudo-nativeness) Это технология маскировки, при которой содержание, брендинг, визуальный стиль и спикеры проекта тщательно подбираются таким образом, чтобы создать полную иллюзию его местного происхождения, культурной близости и независимости от внешнего финансирования.1 Псевдонативность является ключевым элементом для преодоления естественного недоверия аудитории к информации, поступающей из-за рубежа. Поддерживаются формально независимые медиа-бренды, национальные инициативы и личные аккаунты, за которыми в действительности стоит внешнее стратегическое планирование и финансирование. Встраивание через язык прав и свобод Это один из самых эффективных методов, представляющий собой «троянского коня» в идеологической борьбе. Суть тактики заключается в том, чтобы упаковать политическую или идеологическую повестку в обертку универсальных и позитивно воспринимаемых ценностей, таких как защита прав женщин и детей, борьба с насилием, экологическая справедливость или гендерное равенство.1 Такая «гуманитарная упаковка» делает продвигаемые инициативы практически неуязвимыми для критики. Любая попытка противодействия или даже сомнения немедленно интерпретируется как «репрессивная реакция», «мракобесие» или «наступление на права человека». Наблюдаемый после 2022 года сдвиг тематических акцентов сети в сторону таких «безопасных» тем, как экология, устойчивое развитие (ESG) и миграционная политика, не является случайным. Это стратегическая адаптация к ужесточению политического пространства. Данные темы позволяют сети продолжать выполнять свои ключевые функции — проводить финансирование, поддерживать активность сетей, формировать кадровый резерв и внедрять новые нормативные рамки — но под прикрытием аполитичной социальной деятельности, что значительно усложняет для государства возможность применения ограничительных мер.1 Раздел 3: Поле битвы: цифровая и информационная среда В этом разделе рассматривается контекст («где?»), в котором действуют сети влияния, с акцентом на уязвимости, создаваемые современной цифровой средой. Цифровой суверенитет (Digital Sovereignty) Это концепция, описывающая способность государства осуществлять контроль и юрисдикцию над цифровой инфраструктурой, информационными потоками и данными в пределах своих границ. В XXI веке цифровой суверенитет является таким же фундаментальным элементом государственности, как и традиционный территориальный суверенитет. Однако на практике большинство стран сталкиваются с серьезными вызовами в его обеспечении.1 Платформенное неравенство (Platform Inequality) Это ситуация «асимметричной зависимости», в которой государство вынуждено использовать для коммуникации со своими гражданами глобальные цифровые платформы (YouTube, Instagram, TikTok, Telegram), но при этом не контролирует их ключевые механизмы: алгоритмы формирования ленты, политику модерации контента и рекомендательные системы.1 Такое положение можно сравнить с игрой в футбол на чужом поле, где правила устанавливает команда-соперник, она же владеет стадионом и назначает судей. Государственные органы, пытаясь донести официальную информацию, априори проигрывают в скорости, охвате и эмоциональной вовлеченности, поскольку алгоритмы этих платформ по своей природе отдают предпочтение вирусному, конфликтному и эмоционально заряженному контенту, который активно производят «Мегафоны» сети влияния. Ловушка цифрового суверенитета (The Digital Sovereignty Trap) Это парадоксальная ситуация, когда попытки государства защитить свое информационное пространство с помощью жестких мер приводят к обратному эффекту: радикализации сетей и потере доверия со стороны граждан.1 Механизм ловушки разворачивается по следующему сценарию: Государство обнаруживает вредоносный, по его мнению, контент или канал на иностранной платформе. Оно предпринимает попытку его заблокировать или ограничить доступ к платформе в целом (меры hard containment). Сеть влияния и ее «Мегафоны» немедленно представляют это действие как акт цензуры и наступление на свободу слова. Технически подкованная часть аудитории (особенно молодежь) легко обходит блокировку с помощью VPN и других инструментов, при этом ее недоверие к государству и его официальной информации возрастает. Сеть влияния, наоборот, укрепляет свой авторитет «источника правды», а ее операционная деятельность перемещается на более защищенные, анонимные и труднодоступные для мониторинга платформы (закрытые Telegram-каналы, Discord-серверы). В итоге действия государства не только не достигают цели, но и усугубляют проблему, выталкивая оппонентов в «цифровое подполье». Информационные капсулы и медиа-бублирование (Information Capsules and Media Bubbling) Это процесс создания замкнутых информационных миров, или «эхо-камер», для сегментированных и лояльных аудиторий. Путем подбора и продвижения определенного набора Telegram-каналов, YouTube-блогеров и Instagram-аккаунтов сеть влияния формирует для своих целевых групп информационную среду, в которой они постоянно сталкиваются с подтверждением заранее одобренных тезисов и защищены от альтернативных точек зрения. Это способствует укреплению их убеждений, повышает устойчивость к контраргументам и облегчает мобилизацию для участия в различных кампаниях.1 Раздел 4: Эндшпиль: стратегические траектории и государственные ответы Этот заключительный раздел анализирует возможные сценарии будущего развития сетей влияния («что дальше?») и рассматривает различные подходы к противодействию их деятельности. Возможные сценарии будущего На основе анализа текущих тенденций можно выделить три основные траектории эволюции сети влияния после 2025 года.1 1. Кооптация и адаптация (Co-optation and Adaptation) В этом сценарии часть участников экосистемы (например, выпускники западных программ, умеренные активисты и эксперты НПО) интегрируются в государственные или квазигосударственные структуры. Они могут быть приглашены в общественные советы, экспертные комиссии или начать реализовывать проекты при поддержке госорганов. Основной риск этого сценария заключается в том, что, привнося свой опыт и навыки, эти кадры могут неосознанно или целенаправленно внедрять в государственную систему заложенные в них ранее идеологические установки и методологии. 2. Радикализация и уход в подполье (Radicalization and Retreating Underground) Этот сценарий является прямым следствием «Ловушки цифрового суверенитета». В случае дальнейшего ужесточения государственного контроля и применения исключительно силовых методов противодействия, легальная часть сети может быть маргинализирована, а ее деятельность полностью переместится в анонимные, зашифрованные и распределенные цифровые форматы. Финансирование перейдет на криптовалюты и пожертвования, а риторика станет более радикальной и антигосударственной. 3. Геополитическое замещение (Geopolitical Substitution) Этот сценарий предполагает, что ослабление влияния одного внешнего центра силы (например, западного) не приведет к восстановлению полного суверенитета, а создаст вакуум, который будет заполнен другими геополитическими игроками (например, Китаем, Турцией, странами Персидского залива). В этом случае произойдет лишь «смена господина», но сама модель внешней зависимости через образовательные, культурные, цифровые и финансовые каналы сохранится. Государственные контрмеры и стратегии Ответ государства на деятельность сетей влияния может строиться на нескольких принципах. Оборонительные меры / Hard Containment Это стратегия «щита», основанная на прямых запретах и ограничениях. Она включает ужесточение законодательства в отношении НПО и СМИ, усиление контроля за иностранным финансированием, блокировку интернет-ресурсов и преследование отдельных активистов.1 Хотя такие меры могут дать краткосрочный эффект и снизить видимую активность сети, в долгосрочной перспективе они несут в себе риски попадания в «Ловушку цифрового суверенитета», отчуждения части общества и усиления международного давления в рамках тактики Lawfare. Символическая и нормативная защита (Symbolic and Normative Defense) Это стратегия «конкурирующего нарратива». Ее суть не в том, чтобы заблокировать чужое сообщение, а в том, чтобы создать и продвигать собственное — более привлекательное, убедительное и культурно релевантное для населения. Этот подход включает разработку национальной идеологической платформы, поддержку прогосударственных медиа и лидеров мнений, а также создание качественного контента, отвечающего запросам и форматам современной, особенно молодежной, аудитории.1 Стратегические предложения (Strategic Proposals) Аналитический доклад завершается выводом о том, что эффективная стратегия противодействия не может быть исключительно оборонительной. Она должна быть проактивной, конкурентной и комплексной, опираясь на пять ключевых направлений 1: Идеологическое ядро: Формирование собственной, интеллектуально насыщенной и культурно укорененной системы ценностей и нарративов. Институциональный ответ: Создание единого координационного центра для мониторинга и реагирования на внешнее влияние. Цифровой суверенитет нового поколения: Переход от логики запретов к созданию собственных конкурентоспособных цифровых платформ, алгоритмов и сообществ. Геополитическое переформатирование: Развитие альтернативных партнерств и альянсов для укрепления позиций на международной арене. Кадровый и интеллектуальный резерв: Подготовка национальных кадров — аналитиков, медиа-менеджеров, политтехнологов, — способных вести смысловую борьбу в современной информационной среде. 1. Экосистема влияния (Ecosystem of Influence) Термин «экосистема влияния» — это метафора, описывающая сложную, саморегулирующуюся сеть акторов. В более строгой политологической лексике для описания подобных явлений используются следующие понятия: Операции по иностранному вмешательству и влиянию (Foreign Interference and Influence Operations): Это общий термин для описания деятельности, которую проводит экосистема. Он разделяет законное и прозрачное «влияние» (например, публичная дипломатия) и скрытое, обманное «вмешательство».1 Злонамеренное иностранное влияние (Malign Foreign Influence): Этот термин подчеркивает подрывной, скрытый или принудительный характер деятельности, направленной на нанесение ущерба интересам целевой страны.3 Гибридные угрозы / Война в «серой зоне» (Hybrid Threats / Gray Zone Warfare): Эти концепции описывают конфликт, который ведется ниже порога традиционной войны и сочетает в себе военные, политические, экономические, информационные и кибернетические методы.6 Деятельность экосистемы влияния является классическим элементом таких конфликтов. 2. Четырехуровневая модель (Архитекторы, Столпы, Мегафоны, Исполнители) Эта модель является аналитическим инструментом для классификации участников сети. В более общих терминах этих акторов можно описать так: Государственные и негосударственные акторы (State and Non-State Actors): Это широкая категория, включающая всех участников: от правительственных агентств («Архитекторы») до НПО, медиа и отдельных активистов («Столпы», «Мегафоны», «Исполнители»).1 Прокси (Proxies): Термин, часто используемый для описания «Исполнителей» или «Мегафонов», которые сознательно действуют от имени и в интересах иностранного государства, скрывая эту связь.1 Кооптированные лица (Co-optees): Это лица, которые не имеют формальных связей с иностранным государством, но используются им (иногда без их полного осознания) для продвижения своих интересов.8 Эта категория хорошо описывает многих «Исполнителей». 3. Отмывание нарратива (Narrative Laundering) Этот термин является частью более широкого семейства концепций, связанных с манипулированием информацией. Отмывание информации (Information Laundering): Это практически полный синоним. Оба термина по аналогии с отмыванием денег описывают процесс сокрытия первоначального, часто сомнительного, источника информации путем ее пропуска через сеть посредников, чтобы в итоге она выглядела легитимной.9 Пропаганда и дезинформация (Propaganda and Disinformation): Это более общие термины. «Отмывание нарратива» — это конкретный механизм распространения пропаганды и дезинформации.1 Создание эхо-камер (Echo Chamber Effect): Это результат успешного «отмывания нарратива», когда ложная или манипулятивная информация начинает циркулировать и многократно подтверждаться в замкнутой информационной среде.15 4. Lawfare (Юридическая война) Этот термин уже прочно вошел в международный лексикон. Его можно рассматривать в ряду со следующими понятиями: Использование права как оружия (Weaponization of Law): Это точное описание сути Lawfare, где правовые нормы и институты используются не для достижения справедливости, а как инструмент в политическом или военном конфликте.16 Злонамеренное судебное преследование / Сутяжничество (Malicious Prosecution / Vexatious Litigation): Это более узкие юридические термины, описывающие конкретные проявления Lawfare на уровне отдельных судебных дел.18 5. Каскадная интернационализация (Cascade Advocacy) Эта тактика является практическим применением известной политологической теории. Эффект бумеранга (Boomerang Effect): Это классическая модель из теории транснациональных сетей (transnational advocacy networks). Она описывает, как местные активисты, столкнувшись с блокировкой со стороны своего правительства, обращаются к международным организациям, которые, в свою очередь, оказывают давление на это правительство извне.19 «Каскадная интернационализация» — это и есть запуск такого «бумеранга». Трансскалярная защита интересов (Transcalar Advocacy): Это более современная и усложненная версия «эффекта бумеранга», которая учитывает, что давление может оказываться не только на государства, но и на корпорации, а потоки влияния могут идти не только по линии «Юг-Север-Юг», но и в других направлениях.20 6. Ловушка цифрового суверенитета (The Digital Sovereignty Trap) Парадоксальная ситуация, описываемая этим термином, тесно связана с другим известным феноменом. Эффект Стрейзанд (Streisand Effect): Это явление, при котором попытки скрыть, удалить или зацензурировать какую-либо информацию приводят лишь к ее более широкому распространению и привлечению к ней дополнительного внимания.24 Механизм «ловушки», когда блокировки приводят к росту популярности VPN и радикализации аудитории, является геополитическим проявлением «Эффекта Стрейзанд». 7. Геополитическое замещение (Geopolitical Substitution) Этот сценарий описывает фундаментальные сдвиги в международной системе. Геополитическая перестройка (Geopolitical Realignment): Это наиболее точный синоним, описывающий резкие изменения в расстановке сил, союзах и идеологических основах партий или государств.27 Трансформация сфер влияния (Transition of Spheres of Influence): Описывает процесс, при котором одни великие державы теряют свое доминирующее положение в определенных регионах, а другие его приобретают, что и является сутью «геополитического замещения».29 Изменение глобальной динамики сил (Shift in Global Power Dynamics): Более общее понятие, описывающее перераспределение власти и влияния на мировой арене.32 8. Hard Containment (Жесткое сдерживание) Этот термин описывает один из типов государственной реакции на внешнее влияние. Его можно понять в контексте классической триады концепций силы в международных отношениях: Жесткая сила (Hard Power): Это способность принуждать, используя военные или экономические рычаги.33 «Жесткое сдерживание» в виде законов, блокировок и запретов является проявлением «жесткой силы» государства на своей территории. Мягкая сила (Soft Power): Это способность добиваться желаемого через привлекательность своей культуры, ценностей и политики, а не через принуждение.33 Стратегия «конкурирующего нарратива» является примером использования «мягкой силы». Острая сила (Sharp Power): Это подрывные, манипулятивные и обманные действия, которые авторитарные режимы используют для проецирования своего влияния, искажения информации и подавления критики в демократических странах.37 Именно против «острой силы» сетей влияния и направлены меры «жесткого сдерживания». Акроним (Acronym) | Полное наименование (Full Name) | Тип/Миссия (Type/Mission) | Роль в экосистеме (Role in Ecosystem) USAID | Агентство США по международному развитию (United States Agency for International Development) 2 | Правительственное агентство США | Архитектор NED | Национальный фонд в поддержку демократии (National Endowment for Democracy) 3 | Квазигосударственный фонд США | Архитектор OSF | Фонды «Открытое общество» (Open Society Foundations) 4 | Частный фонд (Дж. Сорос) | Архитектор EC | Европейская комиссия (European Commission) | Исполнительный орган ЕС | Архитектор EIDHR | Европейский инструмент содействия демократии и правам человека (European Instrument for Democracy and Human Rights) 5 | Инструмент финансирования ЕС | Архитектор/Канал финансирования NDICI | Инструмент соседства, развития и международного сотрудничества (Neighbourhood, Development and International Cooperation Instrument) 6 | Инструмент финансирования ЕС | Архитектор/Канал финансирования MINBUZA | Министерство иностранных дел Нидерландов (Ministerie van Buitenlandse Zaken) 7 | Правительственное министерство Нидерландов | Архитектор DFID | Министерство по международному развитию Великобритании (Department for International Development) 8 | Правительственное министерство Великобритании (ныне часть FCDO) | Архитектор IRI | Международный республиканский институт (International Republican Institute) | НПО (аффилирована с NED/Республиканской партией США) | Столп NDI | Национальный демократический институт по международным вопросам (National Democratic Institute for International Affairs) 9 | НПО (аффилирована с NED/Демократической партией США) | Столп IWPR | Институт по освещению войны и мира (Institute for War and Peace Reporting) | Международное НПО (развитие медиа) | Столп Internews | «Интерньюс» | Международное НПО (поддержка медиа) | Столп Freedom House | «Фридом Хаус» | Международное НПО (права человека/демократия) | Столп/Мегафон BBC Media Action | «Би-би-си Медиа Экшн» | НПО (международная благотворительная организация BBC) | Столп PACT | (Изначально: Private Agencies Cooperating Together) 11 | Международное НПО (развитие потенциала) | Столп IREX | Совет по международным исследованиям и обменам (International Research & Exchanges Board) 12 | Международное НПО (образование/лидерство) | Столп