[ChatGPT] Нарративный суверенитет: Стратегия национальной устойчивости Казахстана в эпоху гибридного влияния

ChatGPT neutral 2026-04-11 17 чанков ~21 мин чтения

Сущности

Нарративный суверенитет: Стратегия национальной устойчивости Казахстана в эпоху гибридного влияния Часть I: Архитектура асимметричного влияния в Казахстане 1.1. Геополитический разворот: от американского вовлечения к нормативному первенству ЕС Анализ показывает, что Казахстан оказался в центре трансформации геополитических подходов, характеризующейся смещением основного вектора влияния от Соединенных Штатов к Европейскому союзу, особенно после 2022 года. Этот сдвиг заключается не просто в смене акторов, а в качественном изменении самой природы влияния — от стратегии, ориентированной на безопасность и государственные институты, к стратегии нормативной и экономической интеграции. Стратегия США (2019-2025): фокус на государственном суверенитете и безопасности. Официальная «Стратегия Соединенных Штатов для Центральной Азии на 2019-2025 годы» четко определяет основную цель как построение «более стабильной и процветающей Центральной Азии, свободной в преследовании политических, экономических и связанных с безопасностью интересов... на своих собственных условиях».1 Ключевые задачи включают укрепление суверенитета, снижение террористических угроз и содействие связям с Афганистаном.2 Инструментарий носит преимущественно межгосударственный характер: дипломатическое взаимодействие, военное партнерство (например, учения «Степной орел») и помощь правительственным учреждениям для повышения их устойчивости к «злонамеренным акторам».3 Хотя в стратегии упоминается продвижение верховенства права и прав человека, общая рамка остается геополитической и ориентированной на безопасность с целью укрепления государственного потенциала.1 Сокращение присутствия США после 2022 года. Наблюдаемое сокращение американской активности подтверждается сообщениями о закрытии и реструктуризации программ USAID.5 Объявление о закрытии 83% программ USAID является признаком значительного стратегического сдвига, который вынуждает местные НПО искать альтернативные источники финансирования и создает вакуум, активно заполняемый другими игроками, в первую очередь ЕС.5 Это не полный уход, а перефокусировка, о чем свидетельствует сохранение финансирования в таких специфических областях, как борьба с коррупцией и поддержка правоохранительных органов.6 Восхождение ЕС: стратегия нормативной и экономической интеграции. Подход Европейского союза, изложенный в его Стратегии 2019 года и последующих действиях, принципиально иной.7 Он основан на трех столпах: «устойчивость, процветание и сотрудничество». Влияние ЕС проецируется не через военные союзы, а через нормативные рамки и экономическое притяжение. Ключевые инициативы, такие как «Global Gateway», в рамках которой было обещано 10 млрд евро на развитие Транскаспийского «Среднего коридора», и партнерства по критически важным сырьевым материалам (CRMs), привязывают экономики Центральной Азии непосредственно к европейским стандартам и цепочкам поставок.11 «Ценности» ЕС как вектор влияния. ЕС прямо заявляет, что «права человека и демократия являются важным столпом сотрудничества между ЕС и Центральной Азией».14 Для этого используется широкий спектр инструментов: двусторонние диалоги по правам человека, Форум гражданского общества «ЕС – Центральная Азия», совместная с Советом Европы программа «Верховенство права в Центральной Азии» и поддержка молодежных сетей.14 Это создает всеобъемлющую экосистему, продвигающую нормы ЕС во всех сферах — от гендерного равенства и прав ЛГБТИК до экологической политики и свободы СМИ.14 Таким образом, экономические проекты, такие как «зеленый переход», становятся не просто экологической политикой, а геополитическим инструментом. Доступ к европейским фондам и рынкам становится неявно обусловлен принятием стандартов, определяемых в Брюсселе. Это создает цикл зависимости, в котором экономическое процветание увязывается с нормативным соответствием, что является гораздо более тонкой и долговечной формой влияния, чем прямые политические требования. 1.2. Экосистема влияния: многовекторный анализ Внешнее влияние на Казахстан реализуется через сложную, сетевую экосистему, действующую по нескольким взаимосвязанным направлениям. Эти векторы, работая в синергии, обеспечивают глубокое проникновение и устойчивость влияния. Финансирование НПО. Этот вектор включает как прямое, так и косвенное финансирование. Прямое финансирование осуществляется через такие программы, как Фонд гражданского общества ЕС для Центральной Азии.14 Косвенное — через крупные программы, такие как «Верховенство права в Центральной Азии», в рамках которых местные НПО привлекаются в качестве субподрядчиков для реализации конкретных проектов.16 Обучение и ротация кадров. Создание кадрового резерва, лояльного внешним повесткам, является ключевой долгосрочной стратегией. Акцент ЕС на создании сети «Молодых европейских послов» и программ для молодых специалистов напрямую способствует этому.15 Кроме того, Глобальный кампус по правам человека — поддерживаемая ЕС сеть из более чем 100 университетов — имеет специальную программу для Центральной Азии, формируя поколение профессионалов, обученных в рамках определенной нормативной парадигмы.18 Поддержка альтернативных медиаплатформ. Хотя в представленных документах этот вектор не детализирован, он является стандартным компонентом программ поддержки демократии со стороны ЕС и США. Финансирование часто проходит по статьям «доступ к информации» или «поддержка гражданского общества».6 Создание параюридических структур (мягкое право). Это критически важный вектор. Ежегодные диалоги ЕС по правам человека и использование миссий по наблюдению за выборами создают постоянный поток отчетов и рекомендаций, которые, не будучи юридически обязательными, оказывают значительное политическое давление.10 Механизм Универсального периодического обзора (УПО) ООН является ярким примером этого инструмента в действии. Работа с молодежью. Фокус ЕС на молодежи четко прописан в его стратегиях.14 Такие программы, как Erasmus+ и академические обмены, являются ключевыми инструментами для передачи ценностей и формирования мировоззрения будущих элит.13 Встраивание в международную докладную систему. Документы ЕС подчеркивают использование двусторонних диалогов и многосторонних форумов для продвижения своей повестки.14 Это легитимирует нарративы местных НПО-партнеров, усиливая их звучание на международной арене. Моральная делегитимация. Это совокупный эффект от шести других векторов. Отчеты международных правозащитных организаций, таких как Human Rights Watch, Amnesty International и CIVICUS, усиливаются по дипломатическим каналам ЕС и через аффилированные медиасети, создавая постоянное «нарративное давление» на государство. 1.3. Доктрина нарративного давления: мягкое право, рейтинги и репутационная война Современное внешнее влияние все чаще осуществляется не через прямое принуждение, а через тонкие механизмы нормативного и репутационного давления. Эти инструменты, внешне нейтральные, формируют асимметричную реальность, в которой государство вынуждено постоянно оправдываться и соответствовать внешним ожиданиям. Эволюция обусловленности (Всемирный банк/МВФ). Традиционная модель привязки траншей кредитов к выполнению конкретных политических условий претерпевает изменения. Всемирный банк теперь делает акцент на «причастности» (ownership) и «взаимных обязательствах», где условия становятся более гибкими и преподносятся как поддержка собственного процесса реформ в стране.20 Однако это порождает более изощренную форму влияния. Банк сам определяет, что является «хорошей» реформой (например, «реформы второго поколения», требующие широкой поддержки гражданского общества) и использует такие инструменты, как «анализ заинтересованных сторон» и «анализ готовности к реформам» для оценки «искренности» страны-заемщика.20 Расплывчатые формулировки условий, такие как «укрепить» или «улучшить», создают двусмысленность, предоставляя кредитору значительную власть в их интерпретации.21 Рост ESG как новой формы обусловленности. Распространение рейтингов по экологическим, социальным и управленческим вопросам (ESG) представляет собой новую мощную форму «мягкого права», управляемую частным сектором, но оказывающую прямое воздействие на национальную политику. Механизм: Инвестиционные фонды, управляющие активами на триллионы долларов, используют ESG-рейтинги для принятия решений.22 Компании и страны с высокими ESG-рейтингами считаются менее рискованными и более привлекательными для инвестиций, в то время как страны с низкими рейтингами наказываются.23 Агентство Moody's сообщило, что ESG-факторы негативно влияют на кредитные рейтинги около 60% развивающихся рынков.25 Воздействие на развивающиеся страны: Эта система возлагает непропорционально тяжелое бремя на развивающиеся страны.25 Их часто оценивают по стандартам, созданным на Западе, которые могут не соответствовать их стадии развития (например, наказывая за выбросы CO2, необходимые для индустриализации). Это создает мощный стимул для правительств принимать политику (в области климата, трудовых прав, корпоративного управления), соответствующую метрикам рейтинговых агентств ESG, фактически передавая принятие политических решений этим частным структурам.27 Это напрямую подтверждает озабоченность по поводу «репутационной уязвимости в рейтингах», ведущей к экономическим потерям. Таким образом, возникает «парадокс суверенитета»: чтобы реализовать свой экономический суверенитет (привлекать инвестиции), государство должно уступить часть своего нормативного и политического суверенитета, приводя внутреннюю политику в соответствие с внешними стандартами и критикой. Любая попытка противостоять этому (например, путем регулирования НПО) наказывается в рамках той же системы «мягкого права» как нарушение норм, что замыкает порочный круг. 1.4. Цифровое поле битвы: алгоритмическая зависимость и эрозия когнитивного суверенитета Опасения по поводу подмены реальности в цифровую эпоху перестали быть теоретическими. Развитие искусственного интеллекта (ИИ) и его интеграция в глобальные информационные платформы создают новые, беспрецедентные угрозы для национального когнитивного суверенитета. Угроза дипфейков. Искусственный интеллект сегодня способен создавать «правдоподобные, реалистичные видео, изображения, аудио и тексты о событиях, которых никогда не было».30 Эти «дипфейки» могут быть использованы для дискредитации и имперсонации лидеров, распространения дезинформации с целью влияния на выборы, разжигания социальных волнений и подрыва доверия к государственным институтам.31 Угроза носит асимметричный характер: дипфейки дешевы в производстве и эффективны даже после их разоблачения, поскольку «дивиденд лжеца» позволяет объявлять подлинные медиаматериалы фальшивкой, сея всеобщий скептицизм.31 Стратегические последствия. Противники могут использовать дипфейки для достижения стратегических целей без прямого военного вмешательства. Это включает в себя разрушение репутации лидера, провоцирование финансовой паники с помощью фальшивого объявления или фабрикацию доказательств для оправдания политических или военных действий.32 Это является ключевым компонентом современной гибридной войны. Необходимость многоуровневой защиты. Противодействие этой угрозе требует сочетания технологических и социальных решений. Технологии обнаружения (модели ИИ, цифровые водяные знаки) находятся в постоянной гонке вооружений с технологиями генерации контента.31 Поэтому важнейшим элементом защиты становится общественная устойчивость, формируемая через программы медиаграмотности и общественные кампании, вооружающие граждан навыками критического мышления.32 Это напрямую поддерживает рекомендацию о формировании программ «цифрового иммунитета». Часть II: Системные риски и национальные уязвимости: оценка гибридных угроз Выявленные векторы влияния и уязвимости формируют комплексную угрозу национальной безопасности Казахстана. Эта угроза носит гибридный характер, поскольку сочетает в себе невоенные инструменты для достижения стратегических политических целей. Анализ этих рисков в рамках академической и военной концепции гибридных угроз позволяет систематизировать их и выработать адекватные контрмеры. 2.1. Таксономия гибридных угроз для Казахстана Гибридные угрозы — это не традиционная война. Они представляют собой смесь военных и невоенных, конвенциональных и неконвенциональных, явных и скрытых действий, направленных на достижение стратегических целей, оставаясь при этом ниже порога традиционного вооруженного конфликта.34 Цель состоит не в захвате территории, а в параличе, дестабилизации и подчинении целевого общества изнутри.35 Выявленные риски для Казахстана можно классифицировать в соответствии со стандартной моделью гибридных угроз: Информационно-когнитивная сфера. «Утрата нарративного контроля» и «зависимость от алгоритмов» являются классическими целями информационной войны. Инструментами служат дезинформация, пропаганда и манипулирование цифровыми платформами.35 Социальная сфера. «Фрагментация общества» и «радикализация молодежи» достигаются путем эксплуатации и усиления существующих социальных расколов (этнических, религиозных, поколенческих) для подрыва социального единства и доверия к власти.37 Политико-правовая сфера. «Правовая делегитимация» через «теневые отчеты» и рейтинги является формой политической войны, направленной на подрыв легитимности государственных институтов как внутри страны, так и на международном уровне.35 Экономическая сфера. «Экономическая зависимость» от грантов и обусловленных инвестиций (например, «зеленого» финансирования) является инструментом экономического давления, который может быть использован для принуждения к изменению политики.11 2.2. Анализ критических уязвимостей: атака на «все общество» Эффективность гибридных угроз заключается в том, что они нацелены на всю экосистему общества, а не только на вооруженные силы. Противники нацеливаются не только на правительство, но и на СМИ, научные круги, гражданское общество, экономику и общественное сознание одновременно, чтобы подорвать социальную устойчивость.34 Это делает чисто государственный, иерархический ответ заведомо неэффективным. Следовательно, единственной действенной контрстратегией является модель устойчивости «всего общества» (whole-of-society), впервые примененная в таких странах, как Финляндия и Эстония.40 Этот вывод служит основой для всех последующих рекомендаций. Уязвимость: Информационная инфраструктура. Эксплуатация: Глобальные платформы с непрозрачными алгоритмами становятся векторами для распространения дипфейков и целевых дезинформационных кампаний, созданных с помощью ИИ.31 Уязвимость: Социальная фрагментация. Эксплуатация: Нарративы идентичности, исторических обид или неравенства, продвигаемые через проекты с внешним финансированием, используются для ослабления национального единства, делая общество более восприимчивым к манипуляциям.14 Уязвимость: Институциональная легитимность. Эксплуатация: Используется «парадокс суверенитета». Когда государство предпринимает шаги для самозащиты (например, принимает новый закон о СМИ), это преподносится сетью влияния как авторитарные репрессии. Затем это документируется в «теневых отчетах» и используется для оправдания дальнейшего давления, создавая самоподдерживающийся цикл делегитимации.39 Часть III: Национальная стратегия когнитивной и институциональной устойчивости Данный раздел представляет собой комплексный, многоуровневый и практически осуществимый стратегический план, основанный на модели устойчивости «всего общества» и опирающийся на конкретные, проверенные примеры из опыта других стран, в частности Эстонии. 3.1. Фундаментальный столп: восстановление институционального суверенитета Этот компонент стратегии направлен на укрепление способности государства действовать без чрезмерного внешнего принуждения. 3.1.1. Противодействие финансовому влиянию: регуляторная модель «прозрачность прежде всего» Цель: Реализовать рекомендацию об «обязательной публичной отчетности» таким образом, чтобы она была эффективной, юридически защищенной на международном уровне и позволяла избежать ловушек репрессивных законов об «иностранных агентах». Сравнительный анализ: Для выработки оптимального подхода необходим глубокий анализ существующих моделей. Российская модель (РФАЛ): Это предостерегающий пример. В ней используются расплывчатые термины, такие как «политическая деятельность» и «иностранное влияние», для стигматизации и подавления любых критических голосов, в том числе не имеющих иностранного финансирования.39 Это инструмент репрессий, а не прозрачности. Американская модель (FARA): Более совершенная, но все же проблематичная. Она фокусируется на концепции «агентства» (действия по просьбе, указанию или под контролем иностранного принципала), а не только на финансировании. Однако ее широкие определения и недавнее политизированное применение создают риски.45 Полезным элементом являются исключения для чисто коммерческой, религиозной, академической и гуманитарной деятельности.45 Австралийская модель (FITS): Это, возможно, наиболее точная модель. Она сужает определение «иностранного принципала» до иностранных правительств и связанных с ними структур, в значительной степени исключая частные иностранные компании и НПО без государственных связей.43 Она требует наличия элемента «осведомленности», что защищает от непреднамеренных нарушений. Рекомендация для Казахстана: Принять гибридную модель, основанную на австралийских и американских принципах. Закон следует назвать «О прозрачности иностранного влияния», а не «Об иностранных агентах». Он должен требовать регистрации и публичной финансовой отчетности для организаций, которые получают финансирование от иностранных государственных акторов (или контролируемых государством структур) и занимаются политическим лоббированием или кампаниями по оказанию общественного влияния. Закон должен включать четкие и надежные исключения для подлинной гуманитарной, образовательной, научной, религиозной и культурной деятельности, а также для независимых СМИ. Такой подход достигает цели прозрачности, при этом его можно защитить как легитимную меру по защите демократических процессов, а не как инструмент подавления гражданского общества. 3.1.2. Противодействие нормативному давлению: проактивный аудит и контр-отчетность Цель: Перейти от реактивной позиции к проактивной в борьбе с делегитимизирующими рейтингами и отчетами. План действий: Создать Национальный центр мониторинга: Учредить подразделение (например, в МИД или в рамках отдельного центра стратегических коммуникаций) для систематического отслеживания всех «теневых отчетов», рейтингов и рекомендаций в рамках «мягкого права». Проводить методологический аудит: Публично заказывать и публиковать академические аудиты методологий ключевых рейтинговых агентств (Freedom House, RSF и др.), выявляя их предвзятость, непрозрачность и субъективность критериев. Систематическая контр-отчетность: На каждый крупный негативный отчет или представление в рамках УПО правительство должно готовить и распространять на тех же площадках подробный «контр-отчет». Он должен содержать не просто отрицание, а основанное на данных, пошаговое опровержение с представлением собственных доказательств и контекста. Деконструкция ESG: Проактивно взаимодействовать с рейтинговыми агентствами ESG.25 Публиковать аналитические материалы, показывающие, как их метрики могут неверно применяться к контексту Казахстана, и выступать за более тонкие, культурно и экономически релевантные критерии. 3.2. Проактивный столп: формирование национального нарратива и идентичности (подход «всего общества») Этот компонент основан на эстонской модели, которая доказывает, что самая сильная защита от дезинформации — это устойчивое, образованное и вовлеченное гражданское общество, доверяющее собственным институтам.41 3.2.1. Стратегические коммуникации и национальный сторителлинг Цель: Создать и распространить позитивный, убедительный национальный нарратив как альтернативу навязываемым извне. План действий: Разработать «Рамочную концепцию национального нарратива»: Это не единый лозунг, а набор ключевых тем (например, «Казахстан как мост культур», «Нация модернизаторов», «Земля возможностей»), которые можно адаптировать для разных аудиторий. Инвестировать в креативные индустрии: Отойти от сухой пропаганды. Финансировать фильмы, сериалы, музыку и цифровой контент (кампании в TikTok, сериалы на YouTube), которые тонко вплетают эти нарративы в увлекательные истории.51 Поддерживать местных «амбассадоров»: Выявлять и поддерживать авторитетных, лояльных, но независимых деятелей (ученых, художников, предпринимателей, спортсменов), которые могут аутентично представлять национальный нарратив на глобальных платформах. 3.2.2. Укрепление образования: создание устойчивого поколения Цель: Реализовать призыв к формированию «цифрового иммунитета». Эстонская модель: Эстония внедрила цифровую грамотность и критическое мышление в национальную учебную программу с раннего возраста, что является краеугольным камнем ее устойчивости.41 План действий для Казахстана: Обязательная учебная программа по медиаграмотности: Разработать и внедрить сквозную программу для школ и вузов, которая учит студентов не просто пользоваться технологиями, а критически оценивать информацию, выявлять методы манипуляции, понимать работу алгоритмов и распознавать дезинформацию.41 Использовать реальные кейсы, включая разбор «теневых отчетов». Создать Казахстанскую школу стратегических коммуникаций: Учредить вуз высокого уровня для подготовки нового поколения госслужащих, дипломатов, журналистов и офицеров, владеющих навыками нарративного дизайна, цифровой криминалистики, анализа на основе ИИ и контрпропаганды. 3.3. Технологический столп: достижение цифрового и ИИ-суверенитета Цель: Снизить зависимость от контролируемой извне информационной инфраструктуры и создать национальный потенциал для работы в информационной среде, управляемой ИИ. 3.3.1. Создание национальной экосистемы ИИ План действий: Разработка национальной большой языковой модели (LLM): Использовать имеющийся суперкомпьютер для обучения LLM на проверенных казахстанских данных на казахском и русском языках. Это критически важно для создания ИИ-ассистентов, переводчиков и поисковых систем, не искаженных западными наборами данных. Мониторинг на основе ИИ: Разработать национальную платформу для фактчекинга и мониторинга, которая использует ИИ для обнаружения дезинформации, дипфейков и скоординированного неаутентичного поведения в сети в режиме реального времени.31 Защитный ИИ: Инвестировать в технологии, такие как криптографические водяные знаки и аутентификация контента, для защиты официальных медиаматериалов правительства от превращения в дипфейки.31 3.3.2. Алгоритмическое контрвлияние Цель: Перейти от пассивного потребления контента, предлагаемого алгоритмами платформ, к активному влиянию на них. План действий: Это специализированная задача для предлагаемого «Центра цифровой и когнитивной устойчивости». Алгоритмический анализ: Использовать науку о данных для обратного инжиниринга алгоритмов ранжирования и рекомендаций платформ (YouTube, TikTok, Google News) в отношении контента о Казахстане. Оптимизация контента: Структурировать и форматировать проказахстанский контент так, чтобы он был предпочтителен для этих алгоритмов. Сетецентричное продвижение: Активно создавать сети аккаунтов для усиления позитивных нарративов и противодействия негативным, действуя в рамках правил платформ. 3.4. Дипломатический столп: внешняя политика «умной силы» Цель: Использовать дипломатию не только для традиционных межгосударственных отношений, но и как инструмент защиты нарративного суверенитета. Применение «умной силы»: Эта концепция, сочетающая «жесткую силу» (экономическую/военную) с «мягкой силой» (культурной/нормативной) и «контекстуальным интеллектом», служит основой для дипломатических рекомендаций.55 План действий: Создавать контр-нормативные коалиции: Использовать платформы ШОС, ОИС и G77 для формирования коалиции государств, отстаивающих принцип «нарративного и культурного суверенитета» как дополнение к территориальному суверенитету. «Зеркалирование» как сдерживающий фактор: Публикация ежегодного «Доклада о состоянии суверенитета» — отличная тактика «умной силы». Она сигнализирует внешним акторам, что их деятельность отслеживается и анализируется, создавая сдерживающий эффект. Вовлекать, а не изолироваться: Стратегия не должна заключаться в отказе от диалога. Напротив, она должна быть направлена на вступление в диалоги (с ЕС, ООН и т.д.) с позиции силы, вооружившись контр-отчетами, методологической критикой рейтингов и четкой, хорошо сформулированной национальной позицией. Часть IV: Заключение: к доктрине зрелой, саморегулируемой открытости Представленная стратегия не является планом для изоляционизма или авторитаризма. Напротив, это комплексный, общенациональный план по созданию необходимой институциональной, когнитивной и технологической устойчивости, чтобы Казахстан мог взаимодействовать со сложной и зачастую враждебной глобальной информационной средой на своих собственных условиях. Казахстан не отвергает универсальные принципы — права человека, устойчивое развитие, свободу выражения, — но настаивает на праве интерпретировать и применять их в собственном историко-культурном контексте, с приоритетом национального суверенитета и общественной целостности. Важно признать, что часть изменений диктуется внутренними запросами казахстанского общества; внешние игроки часто лишь подхватывают назревшие тенденции, усиливая их резонанс, но не инициируют их с нуля. Конечная цель — достижение состояния зрелой, саморегулируемой открытости, при котором Казахстан открыт миру, но на равноправных условиях, без диктата ценностей извне. Противодействие экосистеме влияния не означает конфронтации с Западом как таковым. Речь идет о защите национального суверенитета — культурных, информационных и идеологических границ — с использованием, в том числе, опыта самих западных демократий в вопросах безопасности и единства. Эта стратегия позволит обеспечить, чтобы будущее Казахстана определялось народом Казахстана, сохраняя при этом способность извлекать выгоду из глобальной взаимосвязанности. Источники United States Strategy for Central Asia 2019-2025: Advancing Sovereignty and Economic Prosperity (Overview), дата последнего обращения: июля 19, 2025, https://www.state.gov/united-states-strategy-for-central-asia-2019-2025-advancing-sovereignty-and-economic-prosperity United States Strategy for Central Asia 2019-2025, дата последнего обращения: июля 19, 2025, https://www.state.gov/wp-content/uploads/2020/02/FINAL-CEN-Strategy-Glossy-2-10-2020-508.pdf United States Strategy for Central Asia 2019-2025: Advancing Sovereignty and Economic Prosperity - U.S. Embassy in Uzbekistan, дата последнего обращения: июля 19, 2025, https://uz.usembassy.gov/united-states-strategy-for-central-asia-2019-2025-advancing-sovereignty-and-economic-prosperity/ U.S. Policy in Central Asia through Central Asian Eyes, дата последнего обращения: июля 19, 2025, https://silkroadstudies.org/resources/230504-SRP-Fred-full.pdf USAID - CACIP Central Asia Climate Information Portal, дата последнего обращения: июля 19, 2025, https://centralasiaclimateportal.org/tag/usaid/ Kazakhstan FY 2020 Country Assistance Fact Sheet - State Department, дата последнего обращения: июля 19, 2025, https://www.state.gov/wp-content/uploads/2022/02/Kazakhstan_FY-2020-Country-Assistance-Fact-Sheet.pdf EU Strategy on Central Asia | EEAS - European Union, дата последнего обращения: июля 19, 2025, https://www.eeas.europa.eu/eeas/eu-strategy-central-asia_en THE EU STRATEGY ON CENTRAL ASIA - Bibliothek der Friedrich-Ebert-Stiftung, дата последнего обращения: июля 19, 2025, https://library.fes.de/pdf-files/bueros/bischkek/16168.pdf EU texts | Documents | DCAS | Delegations - European Parliament, дата последнего обращения: июля 19, 2025, https://www.europarl.europa.eu/delegations/en/dcas/documents/eu-texts POLICY BRIEF - The EU Central Asia Strategy and Its Impact on Migration - ICMPD, дата последнего обращения: июля 19, 2025, https://www.icmpd.org/file/download/48128/file/Policy%2520Brief_%2520The%2520EU%2520Central%2520Asia%2520Strategy%2520and%2520Its%2520Impact%2520on%2520Migration%2520EN.pdf Rethinking EU Strategy in Central Asia - German Council on Foreign Relations | DGAP, дата последнего обращения: июля 19, 2025, https://dgap.org/en/research/publications/rethinking-eu-strategy-central-asia Key points from the Central Asia — European Union strategic partnership declaration, дата последнего обращения: июля 19, 2025, https://www.gazeta.uz/en/2025/04/06/declaration/ Central Asia | EEAS, дата последнего обращения: июля 19, 2025, https://www.eeas.europa.eu/eeas/central-asia_en Strengthening Values: EU-Central Asia Cooperation on Democracy and Rights | EEAS, дата последнего обращения: июля 19, 2025, https://www.eeas.europa.eu/eeas/strengthening-values-eu-central-asia-cooperation-democracy-and-rights_en European development cooperation with Central Asia: From abstract to concrete - EUCAM, дата последнего обращения: июля 19, 2025, https://eucentralasia.eu/wp-content/uploads/2024/12/EUCAM_PB40_EU-Central-Asia-EU-development-cooperation-with-Central-Asia-From-abstract-to-concrete_261124.pdf Central Asia - Directorate of Programme Co-ordination - The Council of Europe, дата последнего обращения: июля 19, 2025, https://www.coe.int/en/web/programmes/central-asia Central Asia Rule of Law Programme, дата последнего обращения: июля 19, 2025, https://pjp-eu.coe.int/en/web/central-asia Global Campus of Human Rights, дата последнего обращения: июля 19, 2025, https://www.gchumanrights.org/ USAID - U.S. Embassy & Consulate in Kazakhstan, дата последнего обращения: июля 19, 2025, https://kz.usembassy.gov/usaid/ Ownership and Conditionality - | Independent Evaluation Group, дата последнего обращения: июля 19, 2025, https://ieg.worldbankgroup.org/reports/ownership-and-conditionality Reassessing World Bank conditionality: beyond count measures | Political Science Research and Methods | Cambridge Core, дата последнего обращения: июля 19, 2025, https://www.cambridge.org/core/journals/political-science-research-and-methods/article/reassessing-world-bank-conditionality-beyond-count-measures/EEACAD72D4C0D886C51B0005EA5E7C3C Top 25 ESG Case Studies [2025] - DigitalDefynd, дата последнего обращения: июля 19, 2025, https://digitaldefynd.com/IQ/esg-case-studies/ (PDF) The Impact of ESG Ratings on Financial Performance of the Companies: Evidence from BRICS Countries - ResearchGate, дата последнего обращения: июля 19, 2025, https://www.researchgate.net/publication/377071380_The_Impact_of_ESG_Ratings_on_Financial_Performance_of_the_Companies_Evidence_from_BRICS_Countries Part III: ESG factors and returns – a review of recent research - PRI, дата последнего обращения: июля 19, 2025, https://www.unpri.org/pri-blog/part-iii-esg-factors-and-returns-a-review-of-recent-research/12728.article The burden of ESG compliance in developing country supply chains - Ethixbase360, дата последнего обращения: июля 19, 2025, https://ethixbase360.com/the-burden-of-esg-compliance-in-developing-country-supply-chains/ The ESG Framework Hurts Developing Countries - Impunity Observer, дата последнего обращения: июля 19, 2025, https://impunityobserver.com/2024/09/12/the-esg-framework-hurts-developing-countries/ The impact of ESG ratings under market soft regulation on corporate green innovation: an empirical study from informal environmental governance - Frontiers, дата последнего обращения: июля 19, 2025, https://www.frontiersin.org/journals/environmental-science/articles/10.3389/fenvs.2023.1278059/full The Rise of Environmental, Social, and Governance (ESG): Assessing the Impact and Implications for Global Business Practices and Policy Formulation, дата последнего обращения: июля 19, 2025, https://ijsoc.goacademica.com/index.php/ijsoc/article/view/1066 Environmental, social and governance (ESG) disclosure quality in developing countries: evidence from the ASEAN region | Emerald Insight, дата последнего обращения: июля 19, 2025, https://www.emerald.com/insight/content/doi/10.1108/cg-02-2024-0102/full/html Increasing Threat of DeepFake Identities - Homeland Security, дата последнего обращения: июля 19, 2025, https://www.dhs.gov/sites/default/files/publications/increasing_threats_of_deepfake_identities_0.pdf Science & Tech Spotlight: Combating Deepfakes | U.S. GAO, дата последнего обращения: июля 19, 2025, https://www.gao.gov/products/gao-24-107292 Implications of Deepfake Technologies on National Security - Canada.ca, дата последнего обращения: июля 19, 2025, https://www.canada.ca/en/security-intelligence-service/corporate/publications/the-evolution-of-disinformation-a-deepfake-future/implications-of-deepfake-technologies-on-national-security.html Contextualizing Deepfake Threats to Organizations - Department of Defense, дата последнего обращения: июля 19, 2025, https://media.defense.gov/2023/Sep/12/2003298925/-1/-1/0/CSI-DEEPFAKE-THREATS.PDF HYBRID THREATS, дата последнего обращения: июля 19, 2025, https://www.hybridcoe.fi/wp-content/uploads/2023/04/CORE_comprehensive_resilience_ecosystem.pdf Addressing Hybrid Threats, дата последнего обращения: июля 19, 2025, https://www.hybridcoe.fi/wp-content/uploads/2020/07/Treverton-AddressingHybridThreats.pdf HYBRID THREATS AND RESILIENCE - Friedrich Naumann Foundation, дата последнего обращения: июля 19, 2025, https://www.freiheit.org/sites/default/files/2024-12/hybrid-threats-and-resilience-final.pdf Countering Hybrid Warfare: Mapping Social Contracts to Reinforce Societal Resiliency in Estonia and Beyond - Texas National Security Review, дата последнего обращения: июля 19, 2025, https://tnsr.org/2022/01/countering-hybrid-warfare-mapping-social-contracts-to-reinforce-societal-resiliency-in-estonia-and-beyond/ Hybrid Threats and Strengthening Resilience on Europe's Eastern Flank, дата последнего обращения: июля 19, 2025, https://www.marshallcenter.org/en/publications/security-insights/hybrid-threats-and-strengthening-resilience-europes-eastern-flank-0 Foreign Agent Laws in the Authoritarian Playbook | Human Rights Watch, дата последнего обращения: июля 19, 2025, https://www.hrw.org/news/2024/09/19/foreign-agent-laws-authoritarian-playbook Best Practices in the whole-of-society approach in countering hybrid threats - European Parliament, дата последнего обращения: июля 19, 2025, https://www.europarl.europa.eu/RegData/etudes/STUD/2021/653632/EXPO_STU(2021)653632_EN.pdf Inside Estonia's Strategy Against Disinformation and Cyber Threats, дата последнего обращения: июля 19, 2025, https://bcme.eu/en/articles/inside-estonias-strategy-against-disinformation-and-cyber-threats/ Foreign Influence Registration Laws and Civil Society, дата последнего обращения: июля 19, 2025, https://www.icnl.org/post/report/foreign-influence-registration-laws-and-civil-society How to Evaluate a Foreign Influence Legislation ... - The Good Lobby, дата последнего обращения: июля 19, 2025, https://www.thegoodlobby.eu/wp-content/uploads/2023/11/TGL-Study-How-to-Evaluate-a-Foreign-Influence-Legislation-A-Comparative-Analysis.pdf FARA in Focus: What can Russia's Foreign Agent Law tell us about America's?, дата последнего обращения: июля 19, 2025, https://jnslp.com/wp-content/uploads/2022/02/Fara_in_Focus_2.pdf US FARA vs. Georgian Foreign Agents Law: Three Major Differences - Civil Georgia, дата последнего обращения: июля 19, 2025, https://civil.ge/archives/591175 “Foreign Agents” in an Interconnected World: FARA and the Weaponization of Transparency, дата последнего обращения: июля 19, 2025, https://dlj.law.duke.edu/article/foreign-agents-in-an-interconnected-world-robinson-vol69-iss5/ The “Foreign Agent Problem”: An International Legal Solution to Domestic Restrictions on Non-Governmental Organizations | Cardozo Law Review, дата последнего обращения: июля 19, 2025, https://cardozolawreview.com/the-foreign-agent-problem-an-international-legal-solution-to-domestic-restrictions-on-non-governmental-organizations/ The Impact of ESG Ratings on Corporate Social Responsibility Across Regions and Industries, дата последнего обращения: июля 19, 2025, https://www.ewadirect.com/proceedings/aemps/article/view/19421 DEFENDING THE VOTE: ESTONIA CREATES A NETWORK TO COMBAT DISINFORMATION, 2016–2020, дата последнего обращения: июля 19, 2025, https://successfulsocieties.princeton.edu/document/3290 Estonia - ohchr, дата последнего обращения: июля 19, 2025, https://www.ohchr.org/sites/default/files/documents/hrbodies/hrcouncil/advisorycommittee/cfi-disinformation/subm-impact-disinformation-enjoyment-sta-estonia.docx Building a Better World: Ideas for Civic Engagement | NTC Corporate, дата последнего обращения: июля 19, 2025, https://ntccorporate.com/blog/ideas-for-civic-engagement/ 12 Inspiring Civic Engagement Examples [Smart Initiatives] - CivicPlus, дата последнего обращения: июля 19, 2025, https://www.civicplus.com/blog/ce/12-inspiring-examples-of-citizen-engagement-initiatives-for-smart-cities/ Defending the Vote: Estonia Creates a Network to Combat Disinformation, 2016–2020, дата последнего обращения: июля 19, 2025, https://successfulsocieties.princeton.edu/publications/defending-vote-estonia-creates-network-combat-disinformation-2016%E2%80%932020 Countering AI-powered disinformation through national regulation: learning from the case of Ukraine - PMC - PubMed Central, дата последнего обращения: июля 19, 2025, https://pmc.ncbi.nlm.nih.gov/articles/PMC11747593/ Understanding Smart Power in IR - Number Analytics, дата последнего обращения: июля 19, 2025, https://www.numberanalytics.com/blog/ultimate-guide-smart-power-international-relations Характеристика США (FARA) Австралия (FITS) Россия (РФАЛ) Предлагаемая модель для Казахстана Определяющий триггер Действия по «просьбе, указанию или под контролем» иностранного принципала Действия по соглашению с иностранным правительственным принципалом Получение «поддержки» или нахождение под «иностранным влиянием» + «политическая деятельность» Получение финансирования от иностранного государственного актора + политическое лоббирование Субъект влияния Широкий: иностранные правительства, партии, компании, частные лица Узкий: иностранные правительства и связанные с ними структуры Очень широкий: иностранные государства, организации, граждане, лица без гражданства Узкий: иностранные правительства, государственные компании и фонды Регулируемая деятельность Политическая деятельность, лоббирование, PR Лоббирование, коммуникации, распределение средств с политической целью Очень широкая: любая «политическая деятельность», сбор военной информации, распространение материалов Политическое лоббирование, публичные кампании по влиянию на политику Ключевые исключения Дипломатическая, коммерческая, религиозная, академическая, гуманитарная деятельность Аналогично FARA, но более четко определены Государственные органы, госкомпании, религиозные организации, политические партии Гуманитарная, образовательная, научная, религиозная, культурная деятельность; независимые СМИ Стигматизирующий эффект Умеренный, но растущий из-за политизации Низкий, так как сфокусирован на правительственном влиянии Очень высокий, используется как инструмент подавления инакомыслия Низкий, за счет фокуса на прозрачности и четких исключениях